Читаем Княжна Анастасия полностью

Дмитрий Щеглов

Княжна Анастасия

Глава первая

Появление княжны Анастасии

Нам пора рассказ начать,Чудеса на нить низать,Приподняв столетий маску,Быль поведать вам как сказку.Как– то утром, в ранний час,С огорода, через лаз,Вышла девочка с овчаркой,Погулять, пока не жарко.Слева дачи, справа пруд —На пруду зверька клюют…– Ой, спасите, помогите,И драконов уберите!Помогите кто-нибудьЛюдоедов отпугнуть.Писк несется из осоки,Где две дерзкие сорокиТреплют словно червяка,Непонятного зверька.Он шипит на них как кошкаИ кусает словно блошка.Жалко только молодца —Заклюют сейчас бойца.Вот он прыгнул как кузнечик —Люди, это ж – человечек!Для собаки как приказПрозвучало слово “фас”.В драку бросилась собака —Без собаки разве драка?Раскидала, как волчиц,Та собака, дерзких птиц,Морду в воду окунулаИ зверушку хватанула.А зверек заполз на носИ как будто бы прирос.Тут собака удивила,По-людски заговорила,Как из пушки бьет картечь —Вместо лая льется речь.– Чтоб была красивой драка, —Говорит, ворча, собака, —Надо в стойку, молча, встать,Пасть в оскале показать.Ты прости меня, хозяйка,Что не стал я на лужайкеРитуал весь соблюдать:Зубы скалить и рычать.Много чести будет птицам:Хоть сорокам, хоть синицам —Чтобы я, крутой. Карай,Поднимал на птичек лай.Ты видала, как я сходуОтстоял зверьку свободу.Дай-ка, гляну я теперь,Что за блошка этот зверь.Отцепи его, Алёна,Хоть он мал, да носу больно.Перестал хвалиться пёс.Смотрит девочка на нос —На носу сидит девица,Никакая не тигрица,Ни блоха, ни червячок,А девица – светлячок.Если строго разобраться —Лет должно быть ей семнадцать,Ну а весу – просто смех —Тяжелей фундук-орех.Хоть и нет нигде дракона,Растерялась вдруг Алёна.Боязливо, как в огоньТянет к носу пса ладонь.И сажает, словно птицу,На ладонь себе девицу.Ты не скажешь, кто ты есть?Кто тебя задумал съесть?А бесстрашная девицаНа ладошке копошитсяИ с ответом не спешит,Платье сушит и молчит.– Так и быть, тебе скажу:Заколдованной хожуПо дорогам я России!Я – княжна Анастасия!

Зачарованно смотрит Алена на ладонь. А на ладони сушится девица– пигалица, подставляя летнему солнцу то один, то другой бок. Под ветерком, как под феном, разлетаются в стороны её золотистые локоны. Пигалица их пальчиком завивает в кольца, укладывая ряд за рядом.

– А меня зовут Алена, – представилась девочка, – летом я живу на даче с бабушкой и дедушкой, – говорит она, – а осенью переезжаю обратно к маме в Москву. Дедушку зовут – Пантелей, бабушку – Дуся, а это овчарка, его песье величество – Карай.”

Как только пес услышал свое имя, он тут же радостно завертел хвостом.

– Есть у нас еще кот Турка, бабушка говорит, что он очень ленивый и хитрый, как сто котов. С нами он не любит гулять, он всегда гуляет сам по себе. А это наш дом.

Алена показала на небольшой деревянный домик с мансардой.

– А дальше живет Сережа с родителями. У них дом больше, кирпичный. А еще дальше магазин и станция. Есть еще школа и кинотеатр. Летом у нас хорошо!

Перейти на страницу:

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза