Читаем Княжна полностью

Дверь скрипнула и установилась тишина. Послышался тяжелый вздох, шорох, скрип кресла и тихий плач мужчины, который он пытался подавить и не мог… Я шевельнула пальцами рук. Они слушались, но правая жутко болела. Попыталась поднять веки — получилось, хотя и с трудом. Ага — отеки же и гематома. Крутить головой не стала — помнила, как больно было и тошнило — сотрясение мозга? А еще… изнасилование. Я не помнила об этом ничего и пока ничего не чувствовала по этому поводу. Тупое, странно — отстраненное отношение к этому факту…

Боли внизу живота не было, осознание происшедшего придет потом, я понимала это. Сейчас думать об этом не хотелось. Я представила себе, как выгляжу и вяло подумала — как я теперь выйду на сцену? Хотя, какая сцена? Я не дома, вообще не понятно где — комната была мне не знакома. Высокие витые столбики поддерживали над кроватью ткань, задрапированную живописными складками, спадающими вдоль углов кровати. Плетеные шнуры с кистями подхватывали и придерживали тяжелые, шитые золотом волны. Мозг безо всяких чувств отметил красоту драпировки. Чтобы увидеть больше, мне нужно было повернуть голову. Осторожное движение повлекло за собой дурноту и я закрыла глаза, пережидая, а потом, просто полежав немного, снова уснула.

Опять пришла в себя совсем не так, как прежде. Просто открыла глаза и уже не чувствовала тошноты и одуряющей боли во всем теле. Усталость… просто сильная усталость. Правая рука поднялась легко, хотя и чувствовалось какое-то неудобство — она была в повязке от кисти и почти до локтя. Тихо просыпался страх — пальцы… могли пострадать пальцы и кисть, многое зависело от того, насколько свободно она двигается. Замерев, вспомнила, что я тогда дико кричала… связки… Сделала глотательное движение — горло немного болело. Голова как будто соображала нормально. Во всяком случае, я помнила свое имя и фамилию, место работы в Москве, а также адрес проживания. Что там еще спрашивают врачи в таких случаях? Какой сегодня год и месяц? Проблема была в том, что адекватно осознающая себя я, находилась непонятно где и в совершенно истерзанном виде. Слегка прокашлявшись, проговорила то что думала, прислушиваясь к звучанию голоса:

— Полная задница. За что мне это?

Голос звучал привычно, сразу же услышала ответ:

— Госпожа, вы пришли в себя! Сейчас доложу хозяину.

Я с удивлением обернулась, услышав, как странно меня назвали. Ко мне обращалась молодая женщина, одетая, как служанка в старину — длинное платье, белый передник и чепец на голове, полностью закрывающий волосы. Она быстро вышла из комнаты, а я осмотрелась. Роскошь — одно слово, которым можно все передать. Я и сама любила классический стиль, поэтому моя небольшая квартира стараниями родителей была отделана и обставлена в стиле современной классики. Но здесь это было что-то… Каждая вещь требовала внимания, любования ею. Ковры, занавеси, легчайший тюль, кресла, бюро, резной табурет около него, пузатый комод на высоких резных ножках, приставные столики с роскошными высокими вазами — все указывало на не просто достаток, а на бесстыдное, вопиющее богатство. Парча, бархат, позолота… мягкие, не напрягающие цвета тканей и отделки. Опустила глаза — меня укрыли легким одеялом, руки уложены поверх, а вот под одеялом на мне ничего, похоже, не было. Грудь прикрыта, но если придет этот хозяин, я все равно буду чувствовать себя неловко. И страшно… кто войдет?

Дверь распахнулась, и я мельком увидела, как в комнату входит мужчина. Отвернувшись, сказала дрожащим от волнения и страха голосом:

— Извините, но я не могу вас сейчас принять. Так получилось, что я не одета. Прошу дать мне возможность привести себя в порядок.

Стыдно, но я говорила не просто вежливо, а почти заискивая перед ним. Страшно было спровоцировать незнакомого человека… мне было жутко не по себе.

— Это я прошу прощения. Извините за вторжение. Я зайду позже.

Мужчина вышел из комнаты, и некоторое время было тихо, слышались только его удаляющиеся шаги. Этот вел себя вежливо, уже это обнадеживало. Тот разговор я слышала и, в основном, помнила. Именно этот мужчина уговаривал своего сына жениться на мне. Не спрашивая моего согласия. Расхваливая, как товар. И за то, что со мной сделали, надо думать что с молчаливого согласия сына, этого сына лишили наследства. Сурово. Похоже, что наследство неслабое. Меня обещали вылечить и вернуть домой и это радует. Непонятны некоторые высказывания, но это я выясню. С пониманием отнеслись к моей просьбе выйти. Значит, с моим мнением как-то считаются. Но на душе было паршиво и это еще мягко сказано. Я не идиотка и понимала, что со мной сделали. Наказать по закону, как-то отомстить сейчас не в моих силах и возможностях. Домой бы, и правда, отпустили скорей и пусть они передохнут тут все… Сволочи…А потом я папу подключу… и брата. Из глаз потекли слезы.

— Госпожа, не надо, все будет хорошо. Вы пришли в себя. Теперь не должно болеть слишком сильно. Я принесла вам сорочку и халат. Давайте попробуем одеться, — щебетала служанка, раскладывая на кресле одежду.

— Сколько я была без сознания? Где я?