Читаем Князь Лавин полностью

"Ничего, – зло подумал он, – далеко не уйдут. Их жадность не позволит им бросить добычу."

Оказалось, нежелание быть узнанными пересилило. В быстро сгущавшихся душных сумерках, подсвеченных зловещим алым светом, он увидел впереди что-то темное и неподвижное. Выругался сквозь зубы: это была брошенная добыча. Возки с рассыпанными по земле монетами, кубками, яркими пятнами шелков промелькнули мимо: теперь гонка начинается по-настоящему, а кони у людей Илуге устали куда сильнее.

Вдалеке загрохотало. Избавившись от неповоротливого обоза, всадники Чиркена и Баргузена пошли быстрее, увеличивая отрыв от Илуге. Он с сожалением понимал, что, если не хочет насмерть загонять коней, ему придется остановиться. В воздухе становилось невыносимо душно, небо почернело окончательно, и теперь любая рытвина на пути может стоить ему всадника.

Он неохотно крикнул, объявляя привал. Искать место для ночлега не было времени, и они просто улеглись рядом с измученными лошадьми, завернувшись в плащи. Небо над ними вздрагивало и ворчало. Казалось, оно становится все тяжелее под тяжестью низких туч, и вот-вот раздавит их.

Несмотря на усталость, спал он плохо. И не только он: душное тревожное ожидание, казалось, пропитало воздух, насыщенный отголосками бури. Если такая гроза не прошла сразу – жди беды.

Утро было больше похоже на вечер. Степь притихла, даже птицы перестали стрекотать в чахлых тальниках. Воздух, казалось, стал еще гуще, еще неподвижнее. За ночь тучи закрыли все небо и теперь висели низко над землей: черно-фиолетовые, с багровым отблеском. Не выспавшиеся люди молча седлали нервничающих, не отдохнувших лошадей,

К Илуге подъехал Токум:

– Угэрчи, следы ведут на плоскогорье Танг.

Еще не легче!

Илуге стиснул зубы так, что боль отдалась в скулах.

– Если они думают, что смогут там отсидеться, то жестоко ошибаются. За ними.

По хорошему, они могли бы сделать круг и обойти преследователей в темноте. Но, – да, следы вели по широкой дороге, которой в Ургах в мирное время вели караваны. Видимо, тоже побоялись скакать наугад в темноте. Что ж, тем лучше.

Они неслись под низким черно-синим небом, иногда тревожно поглядывая вверх и ловя пересохшими ртами неподвижный воздух. Все вокруг будто вымерло, и звук скрежещущих по копытам камней разносился далеко, болезненно отдаваясь в ушах.

" Как в царстве Эрлика", – подумал Илуге, борясь с тревожным предчувствием, сжимавшим на горле тугое кольцо. Следы становились все более свежими. Вот здесь джунгары остановились на ночлег – видно, убедившись, что оторвались от погони. Иногда Илуге казалось, что он слышит вдалеке топот копыт, но все звуки тонули в их собственных звуках, усиливавшихся долгим эхом.

Они выехали на плоскогорье Танг, а гроза все не начиналась – только вновь заворчал гром, прорезая мутную темную пелену вспышками молний где-то далеко наверху. Плоскогорье Танг, в обычное время рыжая, поросшая редкой травой равнина между двух старых, изъеденных ветром невысоких горных хребтов, в этом странном и призрачном свете казалась густо-багровой. Пыль висела в воздухе, искажая очертания нагромождений камней, пучков травы и линии гор на горизонте.

" Значит, они прошли здесь совсем недавно."

Нетерпение обожгло горячей волной, Илуге пришпорил Аргола, вырвавшись вперед. Вокруг было темно, словно в сумерках, и он силился сквозь рыжую дымку разглядеть и расслышать хоть что-нибудь.

Ему показалось – или впереди что-то движется?

Небо взорвалось, будто бы в него попал хуа пао. С оглушительным треском расколов черно-багровую тучу, на равнину ударила огромная сине-зеленая молния, на миг ослепив всех. Аргол взвился на дыбы, пронзительно завизжав,и Илуге потребовались все силы, чтобы удержать испуганного коня и удержаться самому.

Он ошарашенно моргал и, только отдышавшись, осознал то, что отпечаталось в его глазах в момент вспышки. Люди впереди. Вздыбленные кони. Блеск обнаженных мечей.

За первой молнией ударила вторая, еще более чудовищная. В воздухе резко и остро запахло горелой землей и камнем. И в этой вспышке Илуге разглядел то, что не понял сразу: впереди шел бой. Джунгары Чиркена и Баргузена напоролись на ургашское войско, выставленное на охрану границ.

Зацепившись краем за горный хребет, туча повисла прямо над долиной, и теперь молния за молнией била по плоскогорью, хлеща его, будто гигантская извивающаяся плеть. Земля стонала и дрожала. В грохоте непрекращающихся вспышек не было слышно ничего, даже собственного крика.

Если я разверну своих людей прямо сейчас, это будет только справедливо. Пускай Чиркен получает свою славу, а Баргузен – свою месть.

Вместо этого Илуге послал Аргола вперед, увлекая за собой остальных. Постоянные ослепительные вспышки были еще хуже, чем полная темнота: к ней глаза как-то все же успевают привыкнуть. А здесь глаз Илуге выхватывал только какие-то странные, застывшие, неестественные картины, которые никак не могли сложиться в действие. Он просто с размаху налетел на кого-то, увидел разинутый рот, успел по круглому шлему узнать джунгара, и отбил летящий на него меч.