Читаем Князь Ядыгар полностью

«Походу отчет какой-то проверяет. Кредит с дебет сводит. Хм, а это линза что ли? Интересненько, получается изделия мастеров из Венето уже и сюда добрались.... Хм, только мутноватые очечки видимо. Мои-то получше будут. Б...ь, а ведь точно! Материны-то очки ведь у меня с собой! Только бы подошли, только бы подошли...». Моля об этом, я быстро засунул руку в котомку и через мгновение уже вытащил ее с очками, которую тут же положил на стол.

– Вот, ваше преосве... а–а..., – я едва-едва успел прикусить язык, чтобы это кардинальское «ваше преосвященство» не выскочило у меня из рта. – Отче, у меня тоже есть одна придумка для глаз. Возьмите, может подойдет.

Митрополит с сомнением покрутил очки в руки и осторожно надел их. «Черт! Это же сюр какой-то! Митрополит Московский меряет грошовые очки за триста рэ!». И, действительно, обычные очки в простой пластиковой оправе смотрелись едва ли не безумно на средневековом иерархе с огромным золотым крестом на груди. «Ну, ну? Не молчи?».

– Хм... Да... Прости мя Господи..., – с невнятным бормотанием начал митрополит, беря в руки отложенный недавно в сторону талмуд. – Диво какое. Как слеза... Даже самые что ни на есть мелкие буковицы видимо, – словно не веря самому себе, священник несколько раз подвигал талмудом, то подвигая его к себе, то, наоборот, отодвигая от себя. – Благодарствую, княже, благодарствую... Таперяча я все проверю. Мнится мне, этот бисов сын, управляющий, нароча такими мелкими буковицами писал, чтобы не счесть их. Погоди у меня, погоди. Плетьми-то теперь не отделаешься.

Старый на какое-то время, вообще, забыл про меня, с воодушевлением бормоча про какое-то монастырское хозяйство, десятину. Через какое-то время он вновь начал «поносить» какого–то управляющего, которые «грешит немилосердно и водит за нос Православную церковь». «А-а! Вот в чем дело!! Святой отец по всей видимости масштабную ревизию церковного хозяйства затеял. Вот откуда все эти бумажки». Я скосил глаза на первую страницу пергамента в руке у митрополита, с удивлением обнаруживая не привычные мне цифры, а множество каких-то букв с закорючками. «Чего это я торможу? здесь же до сих пор цифры изображают кириллицей, то есть те же самыми буквами. И как он с этим ковыряется? Бедняга... Может, помочь старику с цифрами, а, глядишь, поможет и мне в ответ?! Как говориться, не подмажешь – не поедешь...».

– Отче, помочу могу посчитать, – нерешительно предложил я и тут же нарвался на удивленный взгляд митрополита. – Ну, то есть, счесть...

«Хм, и что он так вылупился на меня?! Как на заговорившего неандертальца?». Не знал я, что ученость, знание грамоты и счета, а тем более языков, не в особом почете была среди местной знати. Про инородцев же, вообще, и говорить нечего было. Редко, кто сейчас из знати, читать и писать мог. Большинство вообще это считали за дурное дело, от которого пользу нет никакой, а одна головная боль. Поэтому-то и был так удивлен митрополит Макарий таким предложением от меня, князя Ядыгара, инородца и иноверца.

– Разумеешь грамоту? – сомнение прямо–таки сочилось в его словах. – И цифры счесть сумеешь? Хм, чудны твои дела Господи..., – взглянул на меня он уже как на диковинную зверушку, эдакого говорящего попугая. – Ан отгадни-ка загадку, что в древних книгах была записана, – старик на вощенной дощечке что-то начал чиркать, а через некоторое время подвинул написанное мне. – … Счти мне, сколько мешков с хлебушком потребно?

Честно говоря, струхнул я немного, когда начал вглядываться в его черточки и завитушки. К счастью, священник больше рисовал, чем писал. «Так у нас есть... семь селений по семь домиков, корявых правда. А эти черточки с рогами, похожи на баранов. Значит, в каждом доме есть по семь баранов или кого-то там еще... А это что такое? Кружочки с завитушками какие-то? Похоже, это искомые мешки с зерном. Получается, есть семь селений. В каждом из них семь домов, в каждом из которых живут по семь баранов, каждый из которых в свою очередь съедает семь мешков зерна. Вопрос – сколько всего мешков зерна нужно для всех баранов? А-а-а, это же классическая загадка... Старый, решил подловить меня».

Думал я недолго. Всего–то нужно было совершить несколько арифметических действий. «В принципе, несложно. 7 баранов, проживающих в одном доме, съедают 49 мешков зерна. Бараны в 7 домах кушают уже 343 мешка. Ну так и далее...». Хотя, каюсь, в процессе счета пришлось воспользоваться вощенной дощечкой старика.

– Вот! – начиркал я на дощечке сначала арабскими цифрами, а затем, немного подумав, перевел их в кириллические. – Как бы не лопнули бараны-то?

Вот тут–то я и увидел визуальное оформление слова «охренеть»! Бог мой, что с митрополитом стало?! Этот излишне серьезный, можно даже сказать хмурый, старик вдруг едва не взлетел со своего кресла, когда увидел написанное мною. Дико взглянув на меня, он вскочил с места и начал быстро мерить ногами метры своей кельи.