Читаем Князь Ядыгар полностью

Я уже давно приметил «добровольца», худосочного парня с красными воспаленными глазами, баюкавшего свою руку. Естественно, вытаскивая из толпы этого малого, я отнюдь не мнил себя великим врачом, хирургом-терапевтом-стоматологом и т. д. и. т. п. Совсем не обольщался я и по поводу своего уровня медицинских знаний, который хорошо если дотягивал до базового нулевого – до знания правил и навыков оказания первой медицинской помощи. Рассказать же я хотел, прежде всего, о фундаменте – о главных причинах смертности в эти времена.

– Эй, малой, подойди ближе. Давай, давай, не тушуйся, – взгляды почти трех десятков человек уставились на парнишку с какой-то котомкой за плечом; тот нерешительно потоптавшись, сделал шаг вперед. – Что с рукой?

– Татарва из лука пульнула, – хриплым голосом выдавил из себя тот. – В самое мясо, гад попал. Думал стрелу не вытащу. Руды натекло страсть…, –

– Сам что ли перевязал? – я кивнул на кое-как сделанную повязку из бурой тряпки, вдобавок чем-то испачканной. – Сам, значит. А что лекарь? – парнишка насупился. – Денег нет? Понятно. Рану мазал чем? Тоже, нет... Вставай обратно.

После этого быстрого разговора, я повернулся к царю, продолжавшему внимательно следить за мною.

– Вот об этом обо всем я и хочу сказать, Великий Государь... Не лютые враги или непогода сражаются с тобой, а невежество наше общее. Вот стоит перед тобой ратник с пораненной рукой, чуть дальше – с раной на ноге. Им бы отдохнуть немного, сил поднабраться и снова можно в бой идти, с твоими ворогами биться. Ан нет! Раны им не почистили от грязи или кое-как почистили, мазью не смазали, перевязали плохо. А сколько в твоем войске с такими ранами? Сколько тяжелыми ранами? Сколько неходячих? Сколько в войске хороших лекарей, чтобы у воинов гроши последние не забирали?

Судя по скривившемуся Ване вскрытая мною «мозоль» оказалась не просто большой, но и самой любимой.

– Твоя правда, княже, – угрюмым голосом заговорим Иван Васильевич, недовольно поглядывая на прижавшегося к царскому шару иностранного доктора. – Мало в моем воинстве лекарей и лекарок. От того и убыток в людях.А ты, княже, знаешь как лекарское дело лепше сделать? За казной дело не станет.

Обещание царя растрясти свою казну прозвучало столь внушительно и многообещающе, что стоявшие вокруг меня люди разволновались. Побежали шепотки, разговоры. Пара соседей даже тычками и зуботычинами обменялась в пылу спора.

– Знаю, Великий Государь. Только очень дорогое это дело, – скрепя зубами, ответил я. – И тяже...

В этот момент один из спорщиков в толпе, грузный красномордый мужчина, никак не хотевший успокоиться, вдруг потерял равновесие и с воплем полетел за борт, в студеную воду. Почти сразу же рулевой потянул весло резко в сторону, пытаясь затормозить движение струга. Одновременно с борта в воду сиганули двое или трое в одних нательных рубахах. Остальные с напряжением всматривались в темную воду, готовясь сразу же ухватить мелькнувшее тело.

– Какой там, у Тырьки же армяк с жалезом был, – махнул рукой один из ратников, перегнувшись через борт. – Как камень на дно пошел. Ищи тапереча...

Рядом встал, медленно дрейфуя к берегу, следующий струг, люди с которого тоже стали всматриваться в воду. Но вдруг раздался чей-то крик. С обратной стороны струга кто-то всплыл. Показавшаяся на поверхности вихрастая башка отчаянно молотила по воде руками, стараясь удержаться на плаву и снова не пойти под воду.

– Цапляй ево, цапляй!

– Куды прешь, зараза!

– Копьем, давай! Не туды, не туды...

Наконец, на наш струг вытащили троих-двух судорожно дрожащих и третьего, бездыханного. Царский доктор в попытке реабилитироваться в глазах царя носился вокруг третьего, как наскипидаренный, выкрикивая что-то на немецком. Он то поднимал руку утопленника, то прикладывал ухо к его груди, то пытался открыть ему глаза.

– Капут, Великий Государь. Есть конец, – после минутного метания возле тела, красный как вареная свекла, доктор развел руками. – Поздно, Великий Государь. Медикусы знаменитого Лондонского университета говорить, что…

– Эй! Какой к черту капут? – тут же взъярился я, едва только до меня дошло, что пытался сказать этот хлыщ. – Ты что такое говоришь, патлатый?

Морщась от головной боли, я с трудом с полз со своей лежанки и, словно подбитый журавль, поковылял к лежавшему.

– А ну разошлись все! Ты, мордатый! – я дернул за рукав какого–то не успевшего убраться с моего пути мужика. – Переворачивай его на живот! Давай, давай! Ну! – почему–то испуганно пригнувшийся мужик присел на корточки и начал переворачивать утопленника. – Под живот ему клади! – я кинул подвернувшейся бочонок. – Ноги немного приподними! Быстрее!

Сам же, тоже встав рядом на колени, открыл рот вытащенному из воды. Вода оттуда потекла почти сразу. «Б...ь, порядочно он водицы хлебнул. Хотя вода холодная, да и пробыл он под водой вроде не так долго... Может и вытащу его оттуда».