Читаем Князь полностью

Князья Сакульский и Воротынский переглянулись. По общему обычаю, в походах центральный, головной полк самым главным считался. А стало быть, и воевода в нем над прочими воеводами старшим. Это место самому знатному надлежало занимать. Но с другой стороны — они ведь не в подчинение друг к другу попадают. Каждый по своей воле свободен действовать. Не по приказу. Хочет — помогает, не хочет — нет.

— Я самый дальний перекрою, — первым согласился Андрей. — Авось, вообще до меня не доберутся.

— Боярин Афанасий тебе в помощь пойдет, — распорядился опричник.

Лавля молча кивнул. Его княжеские споры не касались. Он, как ни крути, равняться с ними в местничестве не мог.

— Ближний брод я на себя возьму, — подвел итог князь Воротынский. — И да пребудет с нами Божья милость.

— Божья милость, это, конечно, хорошо, — поставил кубок на стол князь Сакульский. — Но к ней не помешает еще и кое-какое снаряжение. Заказ я пушкарю здешнему оставил. Как его найти?

— Мыслю, в лавке своей на Затинной улице сидит, — ответил опричник. — Пока стрелять не в кого, старик на стены не пойдет. Упрямый. Зато и найти его в одном месте завсегда проще.

Боярин Басманов оказался прав — старший пушкарского наряда, на этот раз наряженный в толстый свитер грубой вязки, дремал за разложениеhiна полках посудой, время от времени сладко причмокивая толстыми губами.

— Вставай, сова, медведь пришел, — разбудил его Андрей неведомой в здешних временах детской присказкой.

— Княже? — вскинул он голову. — Княже! А я сделал. Ровно как ты просил. Пятнадцать аршин! Копейка в копейку потратил, можешь и не считать.

Пушкарь нырнул под прилавок и поднялся с толстым мотком веревки в большой палец толщиной.

— Закрывай торговлю, — приказал Зверев. — На двор боярина Басманова шнур привезешь, там заберешь три куба перегонных и порохом набьешь полностью, под завязку. И давай не медли. Думаю, татары завтра уже здесь будут. Стало быть, и снаряжение все мне понадобится завтра.

* * *

Князь Сакульский угадал в точности. Передовые дозоры крымского войска появились ввиду Рязани утром следующего дня. Правда, держались в отдалении — опасались, что служивые люди из города совершат вылазку. Однако всем стало ясно, что уже через считанные часы под стенами вместо отдельных полусотен появится многотысячная армия. Поэтому последние из задержавшихся на этом берегу беженцев торопливо погоняли скот и лошадей, торопясь скрыться от басурман за Трубежем. Наряд наконец-то вытянул на земляной вал длинноствольные чугунные пищали, поставив рядом бочонки с новенькими, глянцевыми пудовыми ядрами и жребием, набранным из всякого мусора, начиная от ломаных ржавых скоб и заканчивая обычной речной галькой. Бояре тоже покинули Рязань, направляясь в назначенные для обороны места.

Отряд князя Сакульского добрался до дальнего брода около полудня. Холопы стали разбирать возки, расставляя толстые щиты гуляй-города, сбитые из сосновых бревен в половину локтя толщиной. Река здесь представляла собой протоку всего шагов двадцать шириной — но зато противоположный берег возвышался над водой крутым обрывом в полтора человеческих роста. С такого на коне прыгать — все ноги переломаешь. Таким образом, защищать от врага следовало лишь ложбину шириной в полсотни саженей — единственное место на том берегу, где противник мог спуститься к воде. Дополнительным плюсом было и то, что оба берега по сторонам от брода густо заросли ольхой и высокими ивами. Что, впрочем, было вполне естественно — в непроходимом месте никто не вытаптывал молодую поросль.

— Ерунда, отобьемся, — вслух решил Зверев. — Одних пищалей двенадцать штук, да лучников… Твои холопы луком пользоваться обучены? — повернулся он к боярину Афанасию Лавле.

— У троих неплохо получается.

— Значит, лучников шестеро, — подвел он итог. — Десять холопов да нас двое. Ну, всех крымчаков не побьем, а с тысячей-другой справимся. Каковы места выше по течению, тебе ведомо? Татары поверху не обойдут?

— Лес недалече, в нем вдоль реки засека. Коли не оборонять, то пробраться можно… Но долго и муторно. Чтобы конницу провести, дорогу не одну неделю прорубать придется. Проще нас стоптать.

— Нас не стопчешь, мы кусачие. Плохо, что снизу вверх обзор никудышный. Непонятно, что в той стороне происходит. Поеду, осмотрюсь…

Зверев тронул пятками коня. Тот, медленно ступая, вошел в воду. На самой стремнине князю пришлось подтянуть ноги, чтобы не намочить сапоги, но этим все и кончилось — река даже до брюха лошадиного не достала. Увиденное на высоком берегу заставило его улыбнуться: широкая поляна до глины истоптанная копытами самого разного размера. Похоже, сюда гоняли на водопой скот со всех окрестных хозяйств. Хоть паровоз закопать можно — никто ничего не заподозрит.