Читаем Князь полностью

— Брось, князь, — хитро прищурился Воротынский. — Московские корабельщики жадны без меры, суда тут наперечет. Река узкая, да неудобная. От Рязани по Оке куда как дешевле выйдет. Судов там больше и не сравнить, народ серебро считать умеет. Много не спросит. Вместе у боярина Басманова покутим, а там и разойдется. Судьба нам вместе ехать, коли в один день и в одну сторону трогаемся. Что скажешь?

— Коли так, — махнул рукой Зверев, — поехали через Рязань. В доброй компании и дорога короче.

* * *

Летом хлопот с подворьем всегда меньше: подтапливать не надо, снег убирать тоже. Приглядывай лишь, чтобы бродяги али тати не залезли, да волю имей припасы пива, меда и вина из погреба со скуки не выпить. Из всех холопов своих князь Сакульский больше всего полагался на волю хладнокровного полусотника Изольда, который и отпор мог дать кому угодно, без малейшего колебания. Не одну сечу прошел — головы чужие беречь не приучен. Его в опустевшем дворце и оставил.

И вновь по широкому тракту вытянулся длинный княжеский обоз, сопровождаемый полусотней холопов, едущих налегке, только с саблями у пояса. Все же не в ратном походе, обычная поездка по мирной русской земле. Однако же в нескольких телегах были сложены под рогожей и пищали, и рогатины, и бердыши. Как ни крути, а любая свита княжеская — не просто слуги и рабы, жизнь свою боярину продавшие, но и маленькая армия. Случись чего — не в поместье же гонцов за оружием отсылать? Царские гонцы в любой миг могут с тревожными вестями по дорогам промчаться, созывая служивых людей в ополчение против очередного неожиданно сильного супостата.

Князь Михайло ездил этими путями не в первый раз, а потому и места для привалов назначал заранее, и водопои удобные загодя предвидел, и поворот к имению боярина Басманова указал без всяких подсказок от местных жителей. Видать, и правда дружил по-соседски с опричником будущим не первый год.

— А сосед-то мой, вижу, разбогател, — поравнявшись со Зверевым, указал вперед князь Воротынский. — Храм при усадьбе отстроил белокаменный. Ишь, как побелкой свежей сверкает![230] Вижу, в любимчиках царских ходить зело прибыльно ныне. Не кровь, а серебро чистое с избранников Иоанновских на землю проливается.

— Так ведь на храм человек серебро тратит, не на блажь пустую, — защитил опричника Зверев, одновременно удивляясь в высшей степени странной архитектуре церкви. Между двумя высотками — звонницей и взметнувшейся к небу остроконечной кровлей с крестом — находилась совсем низкая, похожая приземистостью на погреб, церковь. Почему-то ему подумалось, что хозяин наверняка сэкономил кирпичи на здании, чтобы как можно выше поднять колокольню. Отличное место для наблюдения за окрестностями!

Прав он оказался или нет — но к тому моменту, как обоз втянулся в распахнутые ворота, дворня в усадьбе была одета в нарядные рубахи и сарафаны, в яслях под навесом в кормушках лежало свежее сено, в полных до краев бочках лошадей дожидалась теплая чистая вода. На крыльце же стоял сам Алексей Данилович в длинной шубе. Рядом в тяжелом зеленом платье, в высоком, украшенном жемчугами кокошнике, увешанная невероятным количеством ожерелий из крупных самоцветов, стояла улыбчивая щекастая женщина. Понятное дело — жена.

— Здравствуйте, гости дорогие! — Поклонившись с крыльца, боярин Басманов чинно спустился вниз. Ему по чину спуститься к князьям было не позорно. — Рад видеть тебя в добром здравии, соседушка! — Алексей Данилович с искренней теплотой обнял князя Воротынского. — И тебя повидать надеялся, Андрей Васильевич. — Зверева хозяин тоже обнял, но уже без особого усердия. — Прошу, испейте холодненького с дороги, в дом входите, попотчуйтесь, чем бог послал. Зина, милая, поднеси корец гостю.

Первым из рук хозяйки получил осиновый ковшик более родовитый Михаил Иванович, крякнул, отер усы и бороду:

— Благодарствую, Зинаида Федоровна, — и крепко поцеловал боярыню в губы.

Этот жест отвлек внимание Зверева от главного. По русскому обычаю жену хозяина гостям целовать разрешалось, это его не смутило. Смутило то, что хозяин на пирах всегда хвастался супругой уже после изрядного подпития, а никак не сразу у порога.

— Испей с дороги, Андрей Васильевич, — улыбнулась ему женщина.

Андрей благодарно кивнул, прильнул губами к прозрачной, холодной как лед, сладковатой ключевой воде и далеко не сразу сообразил, что уже не первый раз попался на популярный среди близких друзей розыгрыш: вместо воды ему налили чистой до полной неощутимости, но довольно крепкой березовой водки — домашнего «хлебного вина».

Деваться было некуда — ковш он осушил, крякнул от нежданного угощения не хуже своего спутника, и за отсутствием иной закуски привлек к себе хозяйку и тоже крепко ее поцеловал.

— А теперь в дом прошу, стол уж накрыт давно в вашем ожидании! Жаль, сыновья ныне в разъезде, однако же к вечеру все вместе сберемся. Ох, славный сегодня день выдался! Тепло и солнечно, и люди лучшие на пороге. Гость в дом, радость в дом! Заходите!