Читаем Князь полностью

— Какой торг, князюшка? — вернул его в мир реальности холоп. — Весна. Лед где сошел, где нет. Ни пешему не пройти, ни на ушкуе сквозь него не проплыть.

— Ерунда, на Ладоге лед давно волнами поломан. А до него как-нибудь пешнями канал пробьем. Вели Риусу команду свою собирать и ушкуй к походу готовить. Два дня на все. Потом отплываем.

Минувшие годы пошли кормчему княжеского ушкуя на пользу. Из угловатого рыжего мальчишки он вырос в солидного отца семейства. Щекастую конопатую невесту привез из Железного Устюга, дом богатый построил недалеко от княжеского дворца, хозяйство себе завел немалое. Ему было удобно в княжестве. Здесь никто не задавал вопросы, откуда у одинокого юноши так много серебра, здесь никто не обкладывал неподъемным тяглом, здесь не следовало беспокоиться о семье за время долгого отсутствия. Здесь все были свои, чужаков не случалось и в помине, здесь не влезали в дома, не воровали детей, чтобы перепродать ляхам или татарам, и двое малышей без опаски выбегали на улицу. Кто же в здравом уме покинет такое место ради тесных городов, пропахших конским навозом, с толпами невесть кого сразу за стеной?

К тому же княжеский ушкуй в руках умелого корабельщика приносил неплохой доход. И все, что требовалось взамен — это быть готовым встать иногда на мостик и доставить князя или княгиню к родственникам в Друцкое княжество или в Великие Луки. Причем на торг в близкую Корелу князья обычно оправлялись на ушкуе малом, более удобном на реках и занимавшем меньше места у причала. А управляться с ним могли два холопа или сам Андрей, которому сие было только в удовольствие. Дальние поездки четы, естественно, обдумывались заранее — а потому Риус легко мог отпроситься на месяц или на два, чтобы сделать ходку в тот или иной порт с торговым делом. Зверев относился к подобному приработку легко. Ведь чем больше опыта у личного капитана — тем спокойнее в путешествиях самому. К тому же в трюмах ушкуя на торг всегда уходили в немалом числе хлеб, пшено, корзины, миски, циновки и прочие продукты и изделия княжеских крестьян. А чем богаче смерд — тем помещику оброка больше.

— Как скажешь, княже. Токмо, может, малый кораблик используем? Быстрее выйдет.

— Нет, Пахом, пути нам предстоят дальние. Готовить будем сразу большой.

— Интересно, куда же это ты собрался, княже, уж прости старика за любопытство?

— В Крым, дядька, в Крым. Место проклятое, но без него мне покоя не обрести.

— Хозяюшку и детей с собой возьмешь, али здесь оставишь?

— Э-э, тут ты прав. Полине в этаком приключении делать нечего… А на ушкуе она плавать обожает… Ладно, что-нибудь придумаю. Ты пока никому про Крым ничего не говори. Только Риусу, от него скрывать глупо. Да-а… И в Корелу, кроме команды, пусть никого не берет.

Зверев подумал о том, что изготовление парашюта на глазах у жены вызовет немало вопросов, на которые будет трудно ответить. А потому лучше сделать его прямо там, в Кореле. Наверняка на торгу найдутся бабы, готовые поработать иглами за небольшую плату. С ними разговаривать будет проще. Это, мол, их не касается — и все дела.

— Скажу княгине, что опасно сейчас с детьми плыть, корпус повредить можно. У меня же нужда к воеводе… Еще не придумал какая. Предупреди Рыжего, пусть подтвердит. Ну, иди. Мне тут нужно кое-что посчитать.

Вечер Андрей посвятил воспоминаниям из школьного курса геометрии — пытался сосчитать, сколько понадобится холста для изготовления круга шириной в десять шагов. Зная прочность домотканого полотна не понаслышке, он был уверен, что шить из него купол можно, выдержит. Но вот перевести диаметр, прикинутый в шагах, в локти и сажени, в которых измеряется ткань, было уже задачей весьма не тривиальной. А еще для парашюта были нужны веревки. И лента… Пока он не знал, чем ее заменить. Может, прошить веревками и не мучиться?

* * *

Весеннее солнце способно творить чудеса. За четыре дня, что понадобились Риусу, дабы переложить и загрузить паруса, проверить такелаж, проконопатить и просмолить корпус, собрать и загрузить припасы, перенести из амбара оснастку каюты и кубрика экипажа и сделать еще множество дел, — за эти дни лед истончился до такого состояния, что бушприт парусника ломал его без малейшего труда. На Ладоге же о минувшей зиме напоминали лишь ледяные юбки, все еще красовавшиеся на прибрежных валунах. Неизменный для открытого озера свежий ветерок наполнил парус — ушкуй, кренясь на левый борт, повернул на север и помчался, отдаляясь от берега и медленно набирая скорость.

Торг в Кореле надежды Зверева не оправдал. В середине апреля, когда лед местами еще сковывает протоки и заливы, купцы сидят по домам, а корабельщики только-только прикидывают, сколько нужно заказать пакли и смолы для подновления ладей и стругов. Посему лавки в большинстве стояли еще закрытые, а кто занимался торгом — запас имели совсем скудный. Князь скупил все полотно, что было на рынке — но ему все равно не хватало еще локтей двадцати.

— Ладно, — смирился Андрей. — Садиться все равно в воду, можно и побыстрее разогнаться. Сделаем диаметр поменьше, всего и делов.