Читаем Клыкастая Девушка полностью

Кот-Эбен вдруг канул в небытие. Я почувствовала, сзади от себя струйки дыма, когда он пробирался через тонкую щель. Я прошла через тот же разрыв и запаниковала, размахивая руками, я пыталась найти его снова. Все, что я чувствовала это было какой-то странной, высокой, сложной формой, которой, как я поняла, был он, вернувшийся в свою обычную форму. Моя паника удвоилась, когда я поняла, что он не сказал мне о том, как стать твердой снова. Я вцепилась в него, мой туман закрутился и я пыталась вспомнить, как я обычно чувствовала себя…

— Уф, — Эбен ахнул, изнемогая под моим внезапно появившимся весом. После того, как мы мучительно долго и неловко распутывали мои ноги от его шеи и убирали мои руки с колен, мы оба были на ноги снова. Эбен поправил пиджак. — Все прошло на удивление хорошо, учитывая все обстоятельства, — сказал он ласково. — Но я думаю, что лучше, если мы продолжим пешком. Превращение в туман немного заметно, и, хотя есть способы становиться все более размытыми, я не думаю, что мы должны так делать. И для тебе это был бы не очень хороший момент для теряния головы.

Учитывая, что его голос не звучал так, будто он говорил образно, я согласилась. — Дай мне твой iPhone. — Однажды у меня был папа на линии, я сунула телефон в карман и повернулась на каблуках, сосредоточившись на Кровной линии. — Сюда, — сказала я, указывая вниз по коридору.

Одним из многих преимуществ быть мертвым в том, что вы могли двигаться очень тихо. С этим не было никаких проблем вообще, нас не могли услышать призраки прошлого и случайная медсестра из ночной смены. Кроме моих родителей, которым я шептала, что мы все еще в порядке, мы были бесшумны. Широкие коридоры больницы были жуткие в тусклом освещении ночью. В сочетании с тишиной и бегущей волной Кровной линии, это дало мне ощущение, что я плыла сквозь сон, сюрреалистический вид, где вы знаете, что все может быть как вода и измениться в любой момент.

Эбен похлопал меня по плечу и указал на знак: ДЕТСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ (ДОЛГОСРОЧНОЕ). Кровная линия тянула меня все настойчивее теперь, как будто, если бы я подняла ноги от пола, то была бы ей сметена. Я последовала вниз в узкий коридор, и снова вниз, в коридор в котором выстроились одинаковые двери, каждая из которых имела свой номер, как в гостинице.

Всплеск Кровной линии почти заставил меня шататься, и вёл меня к конкретной двери. Я дернула за рукав Эбена, наклоняя голову в сторону от него. Он кивнул и поднял руку в жесте ожидания. Он приложил ухо к тяжелой деревянной двери, прислушиваясь. Я последовала его примеру, но все, что я слышала изнутри это был хрип и звуковой сигнал какого-то медицинского оборудования, звучащий так громко, как будильник из-за моих обострённых чувств. Шум заглушал все остальное, что делало невозможным для прослушивания сердцебиение или дыхание человека.

Эбен, казалось, пришел к такому же выводу, когда он отошел от двери с легкой гримасой. Он поднял голову на меня: Что теперь?

Я указала на дверь: Заходим.

С бесконечным терпением, он повернул ручку, так медленно, что было только малейшее шипение металла о металл. Дверь распахнулась, обнажив кусочек комнаты внутри. Все, что я могла видеть, это окрашенные в белый цвет стены, с парой плакатов вампирских фильмов прикреплённых к ней. Эбен толкнул дверь, жестко контролируя ее движения, его костяшки пальцев были белые на ручке. Стул. Металлическая подставка с неиспользованными каплями. Корзина полная таинственных электронных ящиков с тусклым зеленым экраном, от которой исходил звуковой сигнал. Плакаты, некоторые из которых я узнала, у меня были такие же в своей комнате. Подножие больничной койки было в металлической оправе. Белые листы висели над кем-то, кто лежал на кровати, скрывая все, кроме длинных темных волос веером лежащих на подушке.

Кровная линия обоих — Мозга и Сверхсветовой, потянулась на меня. Эбен и я обменялись взглядами, затем я нырнула под его руку. Мой рот был сух, когда я подошла к кровати, размещая каждую ногу осторожно, чтобы не издать ни звука. Фигура не двигалась. Край листа покрывал её лицо. Протянув руку, я дернула его вниз.

Девушка примерно возраста Зака уставилась на меня, карие глаза расширились от страха и завязанная полоска ткани зажимала её рот. Запечатанная банка для джема с выглядевшим очень злобно Мозгом была привязана к её руке, словно плюшевый мишка. Я могла чувствовать тепло её кожи; слышать воздух в её легких как она боролась за дыхание вокруг кляпа.

Она не была вампиром.