Читаем Клуб неудачников полностью

Уже через неделю Квай и Ксанатос могли разговаривать, правда только в присутствии Дуку, не пытаясь убить друг друга, еще через неделю Ксанатос даже начал слушать, что ему говорят, а к концу месяца и слышать.

Квай поступил просто беспрецедентно: позволил Ксанатосу просмотреть кусок его памяти. Полученное свидетельство того, что Джинна просто использовали как громоотвод, убив Криона его руками, парня просто взбесило. Он вызвал специалистов, объявил награду, и начал поиски охранника, тихо и незаметно уволившегося сразу после смерти Криона. Масла в огонь подлил и Дуку, обнаруживший, что кто-то методично прикармливал Ксанатоса очень специфичной химией, постепенно загоняющей его в яму безумия.

В результате, после нескольких драк и погромов, покрытый синяками Квай оттащил выдохшегося Ксанатоса в Храм на лечение, уж слишком непонятными и необычными были яды, попавшие в организм бывшего падавана.

В Храме пришлось стоять на страже, отгоняя от пострадавшего Йоду. Обрадовавшийся возвращению блудного падавана мастер тут же поперся читать болящему лекции об опасности Темной стороны, привязанностей и прочего. Кваю так и хотелось вздеть руки к небу и возопить: нахрена?!

Вот нахрена это все?!

Парень только-только стал более-менее вменяемо реагировать, и на тебе, езда по и так пострадавшим мозгам!

Когда взбешенный Квай поймал магистра во второй раз, то попытался вновь повторить греющий душу трюк. Йода с палкой расставаться не захотел, и на глазах полностью обалдевшего Ксанатоса и подтянувшихся вкупе с Дуку целителей развернулось эпичное сражение. Квай оторвал от декоративной подставки ножку, Йода выставил клюку… Стук разносился по всему Храму.

Йода нудил, Квай возмущался, окружающие комментировали… Дуку тихонько записывал все происходящее на комлинк, жадно ловя каждое мгновение этого позора. Ксанатос сидел в ступоре: такого зрелища перегруженная постоянными стрессами психика не выдержала.

Целители цинично делали ставки.

Результатом стал прорыв в лечении Ксанатоса, часами изливающего кивающей тогруте-целительнице душу о том, как тяжело ему было, и вообще… А на Квая неожиданно начали нагружать обязанности, от которых раньше удавалось откосить, причем магистерского уровня.

Квай лишь пожал плечами: болото Храма всколыхнулось, и это хорошо. Но еще лучше то, что в его семье начало проклевываться хоть какое-то чувство общности.

Увы, эта родословная могла похвастать двумя вещами: махровым индивидуализмом ее представителей, и их же высокими должностями.

Квай все так же чуть ли не под дулом тяжелой роторной пушки волок всех на семейные обеды, даже Раэль изволил подтянуться, пинал, толкал, заставлял говорить и делиться проблемами, а не страдать гордо в одиночестве.

Когда на посиделках появился Ксанатос – добровольно, причем, Квай напился до розовых бант от радости.

Конечно, возвращаться Ксанатос не захотел, но теперь в его досье не стояло клейма Падшего, а гордо красовалась сноска, что падаван Дю Крион, получив основное образование, вернулся на родину по семейным обстоятельствам. А на Телос направились Тени-Ищейки, уж слишком странной оказалась ниточка, ведущая от нашедшегося-таки мертвого охранника непонятно куда.

Время летело быстро, и вскоре Квай поднимал тосты за еще двух членов своей разрастающейся семьи: Брук Чан стал падаваном Фимора, а Кеноби перешел под крыло Квая.

Самому джедаю и без падавана было чем заняться: его репутация возмутителя спокойствия и бунтаря на ровном месте неведомым образом мутировала в славу реформатора. А уж когда Йода неожиданно стал мастером ясель, передав свой пост гораздо более гибкой и разносторонней Йаддль, то его и вовсе прихлопнуло свалившимся на него и Дуку статусом магистра.

Яна взяли на постоянной основе, Квая – временно, на три года для начала.

Его это устраивало. Квай мотался из Храма в Сенат, из Сената на Телос, с Телоса – хрен знает куда занесет Сила. Очнувшиеся от спячки и деградации джедаи развернули бурную деятельность, возрождая заброшенные храмы, проводя научные изыскания, пересматривая внутренние порядки.

Заработала разведка, внешняя и внутренняя, состоящая не только из джедаев, но и из обычных специалистов. Начали всплывать такие вещи, что магистры только за головы хватались. Апофеозом всей этой бурной деятельности стала случайная встреча потерявшегося в недрах Корусанта Кеноби, приволокшего упакованного в аккуратный тючок краснокожего забрака, грызущего кляп и пускающего от злости пену изо рта.

В обозвавшегося Дартом Молом сопляка вцепились целители с Тенями, и Квай, наблюдающий с безопасного расстояния за истерично орущим: «Кеноби!» забраком, чувствовал, что это начало конца.

Вот только на этот раз совершенно не джедаев. И Сила с ним ясно и недвусмысленно соглашалась.

Бен Кеноби проснулся.

Снова.

Опять.

Темно. Тихо. Слышно чье-то дыхание… Десять. В темноте вокруг него десять разумных.

Спят. Спокойно. Мирно. Один слева слегка присвистывает – не болезнь, нет затрудненности дыхания, значит, это особенность вида.