– Простите, – проронила Джейн. И достала из кармана телефон, немало удивившись, что мобильная связь здесь все-таки работает. – Риццоли.

– Я сделал все, что мог, – сказал Фрост.

– А говоришь так, будто оправдываться собираешься.

– Потому что мне не удалось обнаружить Лили Соул. Похоже, она то и дело переезжает с места на место. По нашим данным, последние восемь месяцев жила в Италии. Мы тут получили сводку, что за это время она несколько раз снимала деньги со своего счета – в Риме, Флоренции и Сорренто. Но кредитной карточкой она пользуется довольно редко.

– Восемь месяцев туристического вояжа? На какие это деньги?

– Она кое-как перебивается. То есть выбирает что подешевле. Останавливается только в третьеразрядных гостиницах. А кроме того, наверняка подрабатывает нелегально. Я установил, она какое-то время работала во Флоренции помощницей хранителя музея.

– Она что, обучена этому?

– Она закончила колледж по специальности античная история. И еще студенткой работала на археологических раскопках в Италии. В каком-то Пестуме[24].

– Так почему же, черт возьми, ее никак не разыскать?

– По-моему, она не хочет, чтобы ее разыскивали.

– Ладно. А что новенького о ее двоюродном братце Доминике Соуле?

– О, тут совсем глухо.

– Похоже, сегодня у тебя нет хороших новостей, так?

– Я раздобыл копию его личного дела из Путнэмской академии. Есть такая школа-интернат в Коннектикуте. Его зачислили туда в десятый класс, и он пробыл там полгода.

– Значит, тогда ему было лет пятнадцать-шестнадцать?

– Пятнадцать. Он закончил там учебный год и должен был вернуться осенью. Но он так и не появился.

– Тем летом он гостил у Соулов. В Пьюрити.

– Точно. Отец паренька только-только умер, и доктор Соул забрал его на лето к себе. А в сентябре, когда мальчишка не вернулся на учебу, в Путнэмской академии его хватились и стали разыскивать. В конце концов они получили письмо от матери паренька – она писала, что забирает его из школы.

– Где же он учился потом?

– Понятия не имею. В Путнэмской академии говорят – они не получали никаких запросов по его личному делу. Вот и все, что мне удалось о нем раскопать.

– А как насчет его матери? Где она?

– Без понятия. О ней вообще ничего не известно. Да и в школе ее ни разу не видели. Все, что у них есть, – письмо за подписью Маргарет Соул.

– Такое впечатление, что эти люди – призраки. Двоюродный братец. И его мать.

– Да, кстати, я раздобыл школьную фотографию Доминика. Правда, не думаю, что она нам поможет, ведь на ней ему всего пятнадцать.

– Как он выглядит?

– Красивый паренек. Светловолосый, глаза голубые. И, как говорят учителя, весьма одаренный. С большими способностями. Но в его личном деле есть одна примечательная запись, – похоже, у него не было друзей.

Джейн наблюдала, как госпожа Бонджерс утешает коз. Она подошла поближе к сбившимся в кучу животным и принялась ворковать с ними – в том самом темном хлеву, где двенадцать лет назад кто-то вырезал на стенах странные знаки. Возможно, он же потом вырезал их на теле женщины.

– Ах да, вот еще кое-что любопытное, – продолжал меж тем Фрост. – У меня как раз перед глазами заявление о приеме паренька в школу.

– Ну и?..

– В этом заявлении есть раздел особых заметок, заполненный его отцом. Пишет, что Доминику впервые предстоит учиться в американской школе. Поскольку большую часть жизни он провел за границей.

– За границей? – Джейн вдруг почувствовала, как у нее участился пульс. – Где?

– В Египте и Турции. – Фрост выдержал паузу. И вслед за тем многозначительно прибавил: – А еще – на Кипре.

Джейн снова повернулась к стене хлева. И взглянула на вырезанную надпись: «RXX–VII».

– Ты где сейчас? – внезапно спросила она.

– Дома.

– У тебя там есть Библия?

– А что?

– Хочу, чтобы ты кое-что для меня уточнил.

– Сейчас спрошу у Элис, где она лежит. – Джейн услышала, как он позвал жену. Потом раздались шаги, и наконец Фрост сказал: – Версия короля Якова годится?

– Сойдет. А теперь загляни-ка в содержание. И скажи, какой раздел начинается с буквы «R».

– В Ветхом Завете или в Новом?

– В обоих.

В трубке зашуршали страницы.

– Так… Книга Руфь. Послание к Римлянам. А еще – Откровение[25].

– Теперь зачитай из каждого раздела главу двадцатую, стих седьмой.

– Ладно, сейчас глянем. Так, в Книге Руфь двадцатой главы нет. Их там всего четыре.

– А в «Римлянах»?

– Они заканчиваются на шестнадцатой.

– Ну а с Откровением что?

– Погоди. – Снова зашуршали страницы. – Есть. Откровение, глава двадцатая, стих седьмой: «Когда же окончится тысяча лет, сатана… – Фрост запнулся. Голос его перешел на шепот: —…сатана будет освобожден из темницы своей».

Джейн чувствовала, как громко бьется ее сердце. Она посмотрела на стену хлева. На вырезанного там человечка с мечом. Это не меч. Это коса.

– Риццоли! – окликнул ее Фрост.

– Кажется, мы теперь знаем, как зовут убийцу, – проговорила Джейн.

31