Читаем Клуб избранных полностью

– Пенициллин он здесь выращивает, что ли? – пробурчал Гордей, выбрасывая подозрительную банку в мусорное ведро. После чего Кошель достал из портфеля палку сырокопчёной колбасы, большой кусок российского сыра, связку бананов, несколько баночек с энергетическим напитком, пару банок говяжьей тушёнки и полтора десятка глазированных сырков.

– Это тебе аванс, – негромко произнёс Кошель и сунул в руку Вирусу сто долларов, после чего, не прощаясь, покинул квартиру.

Вирус позвонил через три дня, в пятницу вечером, когда Гордей не спеша наслаждался нежнейшим паштетом из гусиной печени, запивая великолепной крымской «Мадерой».

– Приезжай! Есть результат! – с затаённой гордостью произнёс Вирус.

– И что там? – поинтересовался Кошель, продолжая рассматривать содержимое бокала на свет.

– Ты будешь приятно удивлён, но это не телефонный разговор.

Кошель маленькими глотками допил вино и аккуратно вытер губы салфеткой. Он не торопился: впереди был свободный, обещающий быть приятным вечер, и Гордей хотел насладиться им, как хорошим вином. Приятный сюрприз, который обещал Вирус, он решил оставить на десерт. Откуда-то с улицы в открытое окно ветер донёс пронзительный детский плачь. Кошель недовольно поморщился: маленькие дети его раздражали. Они напоминали ему тот период жизни, когда в коммуналке детский плач был непременным атрибутом пьяных скандалов. Гордей решительно закрыл створку окна и улыбнулся: он всё больше и больше ценил личную свободу и одиночество.

К Вирусу он приехал около полуночи, захватив для него бутылку финской водки и солидный ломоть домашнего окорока.

В холостяцкой «берлоге» Вируса его действительно ждал сюрприз.

Витёк в сильном нервном возбуждении метался между столом, заставленным компьютерной техникой, и продавленным креслом, в котором устроился гость.

– Да, задал ты мне задачку! – восхищённо повторял Вирус, пропуская очередную рюмку водки и закусывая кусочками окорока, которые, к неудовольствию Гордея, отщипывал от целого ломтя грязными пальцами. – Я когда впервые увидел твою шифровку, сразу понял, что где-то этот почерк я уже встречал. Почерк не в смысле написания текста, а в смысле составления шифра.

– Неужели! – саркастически усмехнулся Гордей. – В тексте, который составлен около двухсот лет назад, ты узрел почерк знакомого шифровальщика?

– Ты в Египте был? – вдруг спросил Вирус.

– Ты же знаешь, что был.

– Пирамиды видел?

– И пирамиды видел, и верблюдов, и бедуинов. При чём здесь Египет?

– Если смотреть на пирамиду с близкого расстояния, то есть стоя у подножья, то видишь лишь каменные плиты – блоки, из которых она сложена. Ты видишь один или несколько блоков, и понимаешь, что остальные блоки, которые в данный момент зрению недоступны, такие же по размеру и по форме. Если будешь осматривать следующую пирамиду, то увидишь, что она тоже сложена из блоков, но эти блоки отличаются от блоков первой пирамиды, потому что их изготавливал другой мастер. Вот так и я, глядя на зашифрованный текст, вижу не отдельные цифры и значки, а целые блоки зашифрованной информации. Шифровальщик должен определить, по какому методу зашифрован текст. Существует всего три вида шифров: шифр перестановки, шифр замещения и комбинированный шифр, который включает в себя элементы двух предыдущих шифров. При применении любого из этих шифров, как правило, используют метод перемешивания или рассеивания, которые призваны максимально маскировать даже незначительную зависимость между открытым текстом, шифротекстом и ключом, потому что если такая зависимость будет установлена, то её использование в дифференциальном и линейном криптоанализе приведёт…

– Витёк!

– Прости, увлёкся. Ты сказал, что пергамент относится к восемнадцатому или девятнадцатому веку. В этот период тайные масонские ложи уступают место революционным кружкам и организациям. И те и другие активно использовали тайнопись. Для этого периода характерно использование комбинированных методов шифрования. Я попытался решить этот ребус кавалерийским наскоком, но потерпел неудачу. К моему удивлению, чем больше я занимался дешифровкой, тем больше встречал знакомых мне блоков, но ключ подобрать не мог. В то время в качестве ключа-дешифратора часто использовалась слово или целая фраза из какой-нибудь популярной книги. Узнать, какая фраза и из какого французского романа была ключом к расшифровке текста, практически невозможно. Здесь надо идти другим путём…

– Виктор! Надеюсь, ты опустишь технические подробности. Я и без них верю в твою гениальность.

– Да, конечно, но я попытаюсь закончить свою мысль, пусть даже в упрощённой форме. Вернёмся к аналогии с архитектурой. Ты видел Казанский кремль?

– Видел! Ну, и что дальше?

– Скажи, Гордей, какая мысль приходила в твою светлую голову, когда ты смотрел на его зубчатые стены?

– Эти стены мне напомнили Московский кремль – один архитектурный стиль. Это видно и неспециалисту.