Читаем Клуб 12 стульев полностью

«Вот идут, уже внимательно вглядываются издали… Бросаются наперерез… Навстречу… Неужели узнали?.. Чего? Тут нет никакого магазина «Ядран». Он не тут, кстати… На двести шестьдесят седьмом от «Беляева»… Мешочники. Да и откуда им понимать… кто перед ними… У кого они спрашивают… Вчера вообще. За картошкой послала. Видите ли. Сам шел, своими ножками топал! Так эта тетка гнилую подсунула! Знала бы, кто с ней разговаривает, кто ее о картошке молит! Поняла бы, за сапоги бы хваталась, прощения бы просила. И сказать ей не мог — она такая, не поймет… Они книг не читают… А надо, как Эрнест, — сразу к директору и прямо: с вами говорит единственный функционирующий русский писатель. Познакомился и всегда ходит. Меня, правда, не водит… А эту жалобную книгу, если хотите знать, потом в литературный музей побегут отдавать… Как, скажут, — сам!

Сам. беспомощный! И жена работает! А он мало того что туда, но и в прачечную рюкзаками носит! Все сам!»

Он взмахнул руками, метнулся на мостовую и поймал частника.

•Конечно, ей важна только ее жизнь. Анна Григорьевна Сниткина нашлась, Софья Андреевна! На ребенка кричит, воспитывает прямо над ухом… когда человек в кои-то веки уснул… За работой… Какое значение? Какое значение, двойка у него или кол? У Чехова под дверью даже деспот отец на цырлах ходил! А тут ваши эти глупости! Глупо! Что важней — моя работа или… или его отметки? Ты кого растишь? Пусть сам занимается! Пусть!!! На двойки, да! Я тоже двойки имел!.. А ты что, вообще с ума сбесился, тут орать под дверью, когда отец отдыхает! Мне можно было! И двойки, и колы, потому что у меня было много тут (жест) и тут (жест). В голове и в сердце. А ты что, родителей до чего довел, писательский ребенок, понимаешь! По шее захотел?.. (Пауза.) А вы не вмешивайтесь. я прошу! Кто вас вообще тут просит! Я на своего сына, да, могу! Кем надо, тем и растет! Вы мне его тут здесь испортили! А еще старая женщина, стыдно! Вы бы не меня воспитывали, а свою дочь в свое время, да! А не моих детей! А то вырастили уже одну… мне на шею… Просишь, когда прихожу, чтобы был ужин на столе! Вареные яйца сварить не может! В три часа ночи голодный тыркаешься по кухне — ничего! Да, прихожу ночью! Мне можно все! Я охраняюсь государством! Я работаю как вол. Нет, я не сплю как вол… Это мое дело, когда мне спать! И сколько… Даже Пушкин, великий человек, и то! Домашние довели, как вы! Блока заездили!»

Расплатился, отдав ровно столько-то.

«Иду… Снег и метель… Бреди, бреди… Никого у входа, никто не подозревает, кто идет… Здравствуйте! Вешалочка, да, оборвалась. Вчера еще у вашего же гардеробщика… Ха-ха… Ой, Эрнест! Сбогар! Эрнест, там Сбогар! Садимся здесь… Друг, пересядь отсюда! А? А то нас много… А? Хорошо, не связывайтесь… Сейчас… Поговорим как писатель с писателем… Не связывайтесь, я вам говорю… Подыми ему очки! Эй, Ричард! Ричард! А, ты за баранкой… Он за баранкой сегодня. А я свою тачку оставил… Нельзя…

Эрнест, ты можешь мне сделать один фруктовый заказ? Моим старикам. Эрнест у нас может в день взять три заказа! С икрой! Но меня не водит. Старик, ты прочел? Гениально, да? Старик, я сейчас новую вещь делаю… Условное название «Вареные яйца».

О жизни, старик… о семье… Моя норма — одиннадцать страниц в день. Ты — единственный функционирующий критик русской земли! Я теще говорю: «Смотрите, смотрите, когда-нибудь вам будет очень стыдно!» Она: «Я живу-живу, и что-то мне не стыдно и не стыдно». А? Старик, но это моя фраза, я ее застолбил. Я собираю, как Даль. Принесите еще столько же… Деревенщикам легко, он когда в свою деревню запилит — только успевай записывай за родней, соседи валом валят, бабки… Сплетни запишет, байки про начальство… Потом подпустит алкоголизма. воровства, охраны среды, и готово! Куплю избу в деревне! А то в городе с материалом напряженка, Соседи молчат как партизаны. Квартиру дали, спасибо вот Луи. Но дом новый! Теща, правда, не молчит. Ходит мимо меня, как кот на цепи. Я за ней записываю, но капля моего терпения переполнилась… Я им как-то тут сказал… Их как языком сдуло! Старик!.. Ты — национальное достояние!

Единственный функционирующий. И ты. Да тут звонил один шабаршаевец. У него якобы Этьен взялся переводить роман. Год продержал, но не перевел. Тут шабаршаевец приехал, узнал, что ничего нету, чуть не каюкнулся. Звонит… У него роман о металлургах Шабаршавии. Срок сдачи — вчера. Если мне отстегнут переводить, то я тебе возвращаю те двести рублей! Поговори с Луи, ладно? А?