Читаем Клоун Леша полностью

– Я пришла, – торжественно объявила Ира, распахивая дверь ногой и держа в руках недопитую бутылку вина. – Вы же приглашали! А такому мужчине я не могу отказать!

Главврач чуть не упал со стула, но удержался.

– А я не одна пришла. С подружками! – продолжала Ира. – Веселее будет. Только вы нашему мальчику укольчик вколите, и я ваша навеки!

Соня плохо помнила, что было дальше. Помнила, как Витю увели в процедурную. Помнила, как Ира сидела на коленях у главврача. Помнила, как Антонина бегала за коньяком. Помнила, как блевала в больничном, пахнущем хлоркой туалете. Помнила, как возвращались домой – Ира ее практически несла на себе и обещала налить, «как только дойдем и сядем». Помнила, как их встретила Марина Михайловна, которой «не спалось». Соня отрубилась на диванчике на веранде, переживая, что Маргошина свекровь расскажет ее мужу, что она пила.

Утром всем было плохо. Ира стояла злая на крыльце и курила. Дети же, наоборот, были возбуждены и бегали из дома во двор и назад.

– Еще раз хлопнешь дверью – убью! – рявкнула Ира на Андрюшку.

– Это у мамочки нервное, не обращай внимания, – объяснила ему Тася.

Тася убежала за Андрюшкой в дом, громко шибанув дверью. Ирка поморщилась и раздавила в земле окурок.

– Ты как, Софка? – спросила она.

– Плохо, – честно призналась Соня.

– Та же фигня, – ответила Ира.

Опять хлопнула дверь – прибежал Кирюша с ружьем, стреляющим водой, и начал хвастаться.

– А смотрите, что у меня есть! У вас такого нет! – закричал Кирюша.

– Где твои родители? – недобро спросила Ира.

– Они собираются. А мы идем на море! А я буду стрелять из ружья! А у вас нет такого ружья! – кричал Кирюша.

– А можно мне попробовать? – попросил Андрюшка.

– Нет, нельзя, это мое ружье. Скажи маме, пусть она тебе такое же купит.

Андрюшка насупился.

– А мы знаете куда поедем? Мы на катере поедем! А вы не поедете!

– Пасть захлопни! – оборвала мальчика Ира.

Кирюша испугался и замолчал. Но, набрав воздуха, закричал опять:

– А я маме расскажу, что ты меня ругаешь! А еще я скажу маме, что ты меня обидела!

– Кирюша, – вышла на веранду Марина Михайловна, – к взрослым обращаются на «вы», и если тебе делают замечание, нужно извиниться.

– А ты мне не приказывай! Я тебе не слуга! – крикнул Кирюша.

Марина Михайловна поджала губы и вскинула голову. Соня поняла, что сейчас что-то будет. Она приготовилась слушать лекцию Маргошиной свекрови о том, «как должны себя вести приличные дети в присутствии старших». Но Марина Михайловна, еще с утра жаловавшаяся на давление, сказала просто:

– Слышь, ты, хамло беззубое! Закрой рот немедленно. Научишься себя вести – придешь.

Кирюша кинулся к калитке.

– Кирюша, Кирюша, – звала его Наташа.

– Что она кричит? Прямо по мозгам, – сказала раздраженно Ира.

– И лицо у нее вечно недовольное. Хоть бы улыбнулась, – поддержала Соня.

– Что вы тут разбегались? – набросилась на Тасю с Витей Ира. – На пляж собирайтесь. Чтобы я вас не видела!

– Мама, мама, а знаешь, что мне бабушка их сказала? А тетя Ира меня выгнала! – стал ябедничать Кирюша.

– Ой, сейчас Наташа придет скандалить, – сказала Соня с ужасом.

– Не придет. Испугается. А если и придет – мы ее интеллектом задавим, – пообещала Ира.

– Из этого мальчика не выйдет ничего хорошего, – заявила Марина Михайловна. – Тяжело им в школе придется. Ой, тяжело. Она с ним еще наплачется. Это я как педагог говорю.

– Да ладно вам, пусть живут как хотят, – сказала Антонина.

– Нет, Тонечка, раньше лучше было. Школа и семья шли рука об руку. Мы растили приличных людей. Это сейчас – частные школы, нельзя замечания делать, нельзя ломать психику ребенка. А вседозволенность – пожалуйста, а никакого уважения к преподавателю – сколько хочешь. Они думают – все купить можно. Заплатил школе – и можешь ноги об учителя вытирать. Нет, у меня таких родителей не было. И дети себя вести умели. Мой класс любимый, помню, подарил на День учителя вазу хрустальную. Так я эту вазу заставила их вернуть в магазин и отдать деньги родителям. Я им тогда сказала: «Выучитесь, поступите в институт, будете работать и с первой зарплаты, честной, своей, купите мне одну розу. Только такой подарок приму». И что вы думаете? Десять лет прошло, и вдруг они приходят ко мне домой – весь класс – и каждый держит в руке по розе. Вот это я понимаю. Я и пионервожатой работала, с детьми в походы ходила… Так в наше время такого Кирюшу быстро бы на место поставили. А песни какие были! А стихи!

Марина Михайловна запела песню о Сталине и пионерах.

– Я такой песни не знаю, – сказала Ира.

– А ее потом запретили – из-за Сталина. А песня-то – замечательная. Слова там очень правильные. Вот послушайте второй куплет.

Марина Михайловна спела второй куплет и зашла на припев. Дети выбежали на веранду и тоже слушали.

– Дети, запевайте «Катюшу»! – взмахнула руками, как дирижер, бабуля.

Дети послушно затянули «Расцветали яблони и груши».

Соня видела, что около калитки Наташа выслушивает жалобы Кирюши и хочет войти к ним. Она уже толкнула дверь, но, услышав дружное хоровое пение, схватила сына за руку и поволокла его по дороге.