Папа пожал плечами. Бабушка позвонила на следующий день и сказала, что спрашивать про попугая не надо. Птица не пережила первых заморозков и окочурилась. Бабушка при этом утверждала, что клетка стояла в ее комнате, где было натоплено. И совершенно непонятно, почему бабушка от холода не окочурилась, а птица превратилась в хладный трупик. Мама, когда услышала эту историю, поежилась. Смерть птички ее совершенно не удивила. Мама вспомнила, как любит спать бабушка и как в детстве приучала спать маму. Окна настежь, холод собачий и теплое одеяло. Если высунуть ногу – нога тут же становилась синей. Просто у бедного попугая одеяла не было.

– И в кого он так любит животных? – спросил папа, когда они с мамой пили чай вечером.

– В бабушку, – ответила мама.

Семеновы

Семеновы, Саша и Оля, стали мужем и женой очень давно. Никто не помнил, насколько давно, помнили, что очень. Они подошли друг другу как-то сразу. Оля, в ту пору еще Иванова, единственная из всех женщин заметила Сашу Семенова. А Саша, единственный из всех мужчин, заметил Олю. У обоих было ценное качество для спецагентов – удивительная безликость. Спецагентами они не работали и от этой безликости страдали.

Оля Иванова работала помощником бухгалтера, Саша – экономистом. Оля выдавала Саше зарплату. Олю Иванову на работе называли девочкой из бухгалтерии, потому что никто из сотрудников не мог вспомнить Оля она, или Лена, или Ира, или Наташа – что-то очень простое и распространенное. То ли Иванова, то ли Петрова. Описать Олю было непросто – среднего роста, ни блондинка, ни брюнетка, волосы средней длины, обычная фигура. Ничем не примечательная девушка. Саша был таким же. Когда он носил очки, то его опознавали по очкам, но после того как Саша перешел на линзы, с опознанием стало совсем плохо. На корпоративных мероприятиях разного размаха Оля с Сашей обретали хоть какие-то отличительные черты. Оля красиво раскладывала по тарелкам сыр, втыкая петрушку в серединку, а Саша занудно и громко рассказывал несмешные анекдоты, которые знал в немыслимых количествах. Их чувство было неизбежно – Оля оказывалась единственным благодарным Сашиным слушателем, а он – единственным ее кавалером по танцам. Потом их и сажать за столом стали вместе, чтобы не мучиться.

Об их романе вопреки служебной этике на работе узнали только тогда, когда Саша с Олей объявили о скорой свадьбе.

– Какая Оля? Из бухгалтерии? Это какая? – спрашивали друг у друга сослуживцы. – Выходит замуж за Сашу? Это которого? Из экономического отдела?

Оля взяла фамилию мужа, окончательно запутав отдел кадров.

– Семенова стала Ивановой? Наоборот? Какая разница? Шило на мыло! – смеялись кадровички.

После свадьбы Оля с Сашей открыто проявляли свои чувства – трогательно держались за руки и называли друг друга зайками и пусями.

– Что-то с ними не так… – сказала однажды за столом в кафетерии кадровичка. – Не пойму что.

– А нечего тут понимать, – ответила ей Лиза, коллега Саши по экономическому отделу, главная красавица фирмы. – Искусственные они. Ненатуральные. Из них такая же семейная пара, как из меня блондинка, – встряхнула она мелированными прядями.

– Почему ты так думаешь? – спросила кадровичка.

– Потому что знаю. Сашка вообще-то за мной пытался ухаживать. На обед приглашал.

– А ты? – удивилась кадровичка свежей сплетне.

– А я не поняла, кто мне звонит. Саш Семеновых много…

– Да, у тебя особенно, – вставила кадровичка.

– Да он мямлил что-то, я толком и не поняла.

– А потом?

– А потом я согласилась с ним пообедать, но опоздала. А этот зануда сказал, что ему не нравятся непунктуальные девушки. Идиот. Можно подумать, он мне нужен был. Тогда-то ему и понадобилась эта Лена, тьфу, Оля.

– Только она уже замужем, а ты еще нет, – заметила кадровичка, – а так бы жила и не жужжала. Саша этот тихой сапой еще покажет…

– Лучше одной, чем с таким! – вспыхнула Лиза. – Он же ни-ка-кой. Зануда. Там никаких чувств. Просто подобрал себе удобную девушку. Этой Оле вообще ничего не светило бы…

То, что ей «ничего не светило бы», Оля прекрасно понимала. Принца она не ждала, потому что принцы приезжают к принцессам, а Оля на принцессу никак не тянула. Сашу она не любила. Просто потому, что не знала, что это такое. Она не верила, что способна на сильное чувство. Вот Лиза – да. У той что ни чувство, то сильное. Оля считала, что она – девушка без примет и чувствительностью должна обладать средней. Сашу она считала симпатичным, порядочным молодым человеком. Этого для семейного счастья ей показалось вполне достаточно. Про «тихую сапу» она тоже думала, потому что дурой все-таки не была. Саша при удачном стечении обстоятельств, с точки зрения Оли, мог всем показать… Не сейчас, конечно, а лет через десять. Впрочем, ко времени Оля тоже относилась спокойно – два, десять, двадцать лет – какая, в сущности, разница?

Они жили хорошо. В Олиной, оставшейся от бабушки квартире в подмосковном городе. Почему не в Москве? Потому что в их городе – чистый воздух и окна выходят на лес. Зачем им Москва? Им Москва не нужна. Им вообще никто не был нужен.