Читаем Клондайк (СИ) полностью

  Через десяток метров я обнаружил еще одно тело. Оно принадлежало женщине - очень красивой и, наверняка, способной при жизни вскружить голову не одному мужчине. Сними с такой лохмотья, хорошенько отмой, одень в вечернее платье, и можно смело выпускать в высший свет, но ее предпочли убить.

  Ускорив шаг, я вскоре оказался у нового тоннеля - значительно шире предыдущего. По стенкам стекали капли мутной воды, образуя под ногами тонкий дурно пахнущий ручеек. Я двинулся по течению, и вскоре увидел колодец, закрытый решеткой, сквозь которую вода стекала куда-то далеко вниз. Здесь, сквозь журчание и капель городских стоков, слышался глухой шум, а потом дыхнуло дымом.

  Тоннель круто изогнулся и вывел к огромному помещению. Когда-то, наверное, в нем действовал какой-то цех, но сейчас располагалось стойбище. Другого слова я не находил. Жалкие, кривые и хлипкие хижины, хаотично разбросанные по горизонтали, оставляли впечатление строений временных. У некоторых мерцали угли брошенных костров, вокруг разбросан убогий скарб, однако людей видно не было. Обитателей стоянки что-то спугнуло, и это что-то шумело в противоположной от меня стороне. Там, где, если верить сканеру, находился мой носитель.

  Я побежал на шум, понимая, что безнадежно опоздал. Стрелки, наверняка, охотились на ту же цель, и нашли раньше меня. Утешением служило лишь то, что сердце носителя еще мерцало яркой точкой на экране сканера.

  Конкуренты не ожидали моего появления, явно полагая, что в канализации противника ей не сыскать. Тех, кто наверху, часто подводит излишняя самоуверенность. Старо, как мир.

  Первым к Мать-Колбе отправился самонадеянный охотник, отбившийся от основной группы, то ли от недержания, то ли из-за иллюзии полной безопасности. Дурачок глубоко ошибался, но не успел этого понять. Я свалил его ударом под основание черепа. Компанию ему составил идиот, стоявший спиной к направлению, откуда пришла его группа. Подхватив обмякшее тело, я потащил недоумка за одно из хлипких жилищ. В сторону буквально из под ног метнулась человеческая тень. Я поймал ее в прицел. Передо мной опустился на колени дряхлый старик. Он поднимал пустые руки, показывая, что в них ничего нет.

  - Кыш отсюда, - я многозначительно повел стволом. Старик поднялся на ноги, и призраком растворился в темноте.

  Стрелки обнаружили, что в игру вступил новый игрок, когда команда потеряла еще двух участников, болтавших о чем-то у входа в хижину, где находился носитель. Я снял их короткой очередью. Еще пятерых, не считая "падшего", тепловизор засек внутри. Придурки набились в хижину, как сельди в консервную банку, и теперь не знали, как извернуться. Один попытался выскочить наружу, проломив дыру в противоположной стене, и лег рядом с ней. Электромагнитное оружие пробивало хижину насквозь, и этот недвусмысленный посыл остальные уяснили тут же, прекратив возню и благоразумно замерев на месте.

  - Без глупостей, джентльмены, - прокричал я. - Делайте, что скажу, или положу всех.

  - Что нужно, урод? - ответили из хижины. Со мной, очевидно, соизволил пообщаться старший группы. Я узнал голос егермейстера - гнусавый и очень недовольный. Его наверняка трясло от злости. На его месте я бы застрелился. Прогребать за здорово живешь половину команды, нужен особый талант.

  - Человек, который находится у вас. Предлагаю обмен: его жизнь - на ваши.

  - Хрена тебе зеленого, - прокричали в ответ. Егермейстер не представлял, с кем имеет дело и, конечно же, не знал, что у противника есть тепловизор, в котором отчетливо горит красным его силуэт. - Сейчас мы выйдем, и я лично выпотрошу...

  Трепло! Я выстрелил, оборвав тираду. Не принимаю пустых обещаний. Грозный командир рухнул, остальные фигурки благоразумно присели и пригнули головы.

  - Не люблю долгих переговоров, - прокричал я. - Бежать вам некуда и не успеете. Хижина простреливается насквозь. Даю полминуты. Время пошло.

  - Мы завалим твоего выродка!

  Я нажал на спусковой крючок, и еще один силуэт откинулся навзничь.

  - Продолжил бы дискуссию, да время истекает, - крикнул я и глянул на хронометр.

  - Не стреляй! Мы выходим, - в дверном проеме показались двое с поднятыми руками. Я разрядил в горе-охотников парализатор, подобранный рядом с любителем фрустраций.

  - Ты обещал, - еле слышно прохрипел один из сдавшихся. Я перешагнул через немеющее тело. Сколько проживет охотник, зависит от падших, которые обязательно вернутся обратно. Трусы нередко умирают позорной и мучительной смертью.

  Я вошел в хижину, удивляясь, как в ней могли поместиться несколько человек. Здесь и одному то было тесно. Я прошел к телу человека, которого искал, вытащив иглу парализатора, внимательно осмотрел. "Падший", если не считать ссадин и кровоподтека на лбу, цел, но пребывал без сознания.

  У входа возникла человеческая фигура, и я едва не влепил в нее заряд. В дверях, прищурив белесые глаза, застыл дед, который, как мне казалось, давно месил нечистоты в дальних тоннелях.

  - Старик, не искушай судьбу, - сказал я. - Ты дважды чуть не отправился на тот свет. Чего тебе?