— Имя Гаутама образовано из слов «го» — «корова» и «уттама» — «величайший». Сочетание этих слов дает или «большую корову» или «великую, величайшую корову». В то же время, слово «гау» — корень слов «светлый», «справедливый», следовательно «Гаутама» — это «высший свет» или «высшая справедливость», — улыбаясь, сказал Шайни. — Идем дальше. Санскритское слово «гая» имеет отношение к коровам. Вспомним, как называется место, где Будда достиг просветления. Бодх-Гая! Рама, Сита и Лакшман, желая совершить подношения в память об отце Дашаратхе, посещают местечко Гая-Пури. Бодх-Гая и Гая-Пури — это практически одно и то же место. Теперь вам понятно, почему индуисты почитают Будду как девятую аватару Вишну?

Прия задумалась, переваривая полученную информацию.

Шайни перевел дыхание и продолжил:

— Среди всего множество имен и эпитетов Кришны немало тех, который напрямую связаны с коровами — Гопала, Годхарин, Гоматешвара, Гопа, Говардхана, Говинда, Госвами. Вы еще больше удивитесь, когда я скажу, что место, где вы провели последний отпуск, также своим названием связано с коровами Кришны!

Прия прищурила глаза.

— Мой последний отпуск? Вы имеете в виду мою поездку с отцом на Гоа? — недоверчиво спросила она.

Шайни довольно рассмеялся.

— Та местность, что сейчас именуется Гоа, во времена «Махабхараты» назвалась Говараштра, «Страна пастухов». От этого слова и произошло позднейшее «Гоа». Везде прослеживается связь с коровой. Вот кстати, имя древнегреческой богини земли — Гея похоже по звучанию и написанию с санскритским словом «гая».

Тут Шайни глянул на часы и сказал:

— А где наш физик-ядерщик? Его уже полчаса как нет.

40

Отбив восемнадцатое нападение на Матхуру, и погубив при этом Калаявану, я задумался, стоит ли мне оставаться здесь и дальше. Очень дорого приходится за это платить жизнями сотен и тысяч горожан, всякий раз, когда нападет Джарасандха. Я воззвал к Вишвакарману, божественному зодчему, и попросил его построить для меня великолепный город на месте морских вод. Он согласился выполнить мое пожелание. Затем я обратился к Океану, что бы он даровал мне часть своих владений. Океан плеснул волной и явил остров среди моря. Так был создан новый город для ядавов — Дваравати. Изобилующий дворцами, храмами, садами и прудами, это был самый лучший из когда-нибудь существовавших городов. И Джарасандха не сможет напасть на этот город, окруженный со всех сторон водой. Мой уход из Матхуры в Дваравати был единственным случаем, когда я отступил. За это мне дали прозвище Ранчодрай' — 'Убежавший с поля битвы'.

Таарак внимательно наблюдал за ученым. Он оставил на столике деньги для официанта и быстро пошел в сторону туалета, стараясь двигаться так, чтобы его не было видно из машины. Войдя в уборную, он огляделся. У ряда писсуаров на левой стороне помещения находился один посетитель. Напротив располагались туалетные кабинки, прикрытые дверями. Таарак подошел к раковине и стал мыть руки без особой на то надобности. Он просто ждал, когда мужчина, стоявший у писсуара, уйдет.

Ожидание заняло не больше минуты, и Таарак подошел к кабинкам. Из четырех дверей две были открыты. Наклонившись, Таарак заглянул в зазор между стенками кабинок и полом, который достигал тридцати сантиметров. В одной из запертых кабинок на полу стояли ведро и швабра. Видимо эту кабинку использовали в качестве подсобного помещения или кладовки.

Под второй дверью виднелась пара туфель и лежащие на них спущенные брюки. Таарак задумался. Это был прекрасный шанс не только заполучить печать, которую, скорее всего, профессор держит при себе, но и убить самого Куркуде. Он похлопал себя по карману — штамп, кисть и скальпель были при нем.

Оглядевшись, Таарак приготовилс сильным ударом распахнуть дверь и оглушить находящегося за ней Куркуде, как вдруг услышал знакомый голос:

— О! Я вижу, что и вы здесь. Готовы продолжать путь? — весело спросил Шайни.

— Конечно, сэр, готов! — ответил Таарак тоном, соответствующим наемному водителю.

— Вы, случайно, не знаете, куда подевался профессор Куркуде?

— Я не уверен, сэр, — ответил Таарак, — но, возможно, что он в этой кабинке.

— Давайте проверим, — предложил Шайни.

Он подошёл к двери и слегка постучал.

— Вы там, профессор?

Ответа не последовало.

— Профессор, вы меня слышите? — позвал Шайни уже более громким голосом, сопровождая слова сильным стуком.

Молчание.

— Нам придется выбить эту дверь, — заявил Шайни.

Таарак не мог поверить в такой поворот событий. Ведь он только что сам собирался вышибить дверь в кабинку.

Когла дверь была сорвана с петель, Шайни и Таарак замерли при виде открывшейся им картины. Профессор сидел на унитазе с закрытой крышкой, его брюки были спущены до щиколоток, но нижнее белье при этом оставалось на месте. Обмякшее тело Куркуде не подавало признаков жизни.

У Шайни стала зарождаться паника. Он схватил голову Куркуде и поглядел ему в глаза. Они выглядели абсолютно безжизненными. Шайни выбежал на улицу и позвал Прию. Она ворвалась в туалет, игнорирую надпись «Мужской».