Евгений Яхонтов

КЛЮЧ

— Погляди, Пит, какая прелесть, — он поглаживал мурчащее и жмурящееся животное. — Что бы я делал без него? Ты ведь знаешь, как мы друг к другу привязаны…

Пит расправил рот в добродушной улыбке.

— Ты молодец, Кит, ты вон как с ним, а у меня не получается. Он ведь еще такой махонький. Мне все кажется, что я могу раздавить его неосторожно.

— Да он только кажется хрупким. Я-то уже привык. Попробуешь? Нет? Протяни руку… Эй, стой, кис-кис!..

Однако котенок, подняв головку, сладко зевнул, потянулся и спрыгнул с рук мужчины на пол.

— Прррокля-а-атьеее-е… ссснооо-овааа-а… — проскрипел Кит и замолк. Молчал и Пит. Оба стояли, замершие, над котенком. Стояли бесчувственные, умершие. Стояли над тем, кто уже забыл о них, о глухих и слепых, над тем, кто уже торопился в другую комнату.

— Мр-мяу!

Котенок вспрыгнул на руки женщины, сидевшей в кресле-качалке.

— Ах ты, моя киса! — сразу ожила женщина. — Ты помурлычь у меня на коленях. Ладно? Понежься. Я пока повяжу. Скоро зима, холода, а Карлуша до сих пор без теплых носочков. Торопиться мне надо. А ты мурлычь, мурлычь, мой пушистик…

Котенок свернулся на коленях у озабоченной матери. Мррр-мррр… Моторчик. Единственная искра жизни в этом царстве айсбергового оледенения. Ключик для завода игрушек… Нежный хрупкий комочек.