Читаем Клинок Сариолы полностью

— Вот оно, моё фамильное. Урожая того славного лета, когда мы разгромили варваров. Выпьем же в честь Его высочества!

Вино действительно было отменным, наполненное душистым ароматом луговых трав. Бокал этого терпкого напитка наполнял душу теплом и погружал сознание в призрачную долину грёз, блаженной неги и желанного умиротворения.

— Тебе нелегко будет справиться с Гилморгом, мой добрый принц, — сказал Хьюго, — поговаривают, что он чёрный маг и может убить любого человека на огромном расстоянии!

— Пусть он не надеется, что чёрная магия поможет ему, — ответил Эвальд, — Мой учитель, старый Мартин, отлично подготовил меня, под его руководством я постиг все виды боевой магии, и меня не испугают злобные чары подлого колдуна. Знаете ли вы, друзья, что означает этот знак? — Эвальд прикоснулся к медальону, висевшему на его груди, с изображением золотого дракона в круге, — Это знак ордена Посвящённых, означающий, что воин, носящий его, владеет высшей степенью боевого искусства, физического и астрального. Сам Гийом Линс, магистр ордена, испытал меня и признал достойным быть Посвящённым!

— О посвящённых рыцарях, об их боевом искусстве, рассказывают чудеса! Покажи-ка, господин принц, что-нибудь этакое, невероятное, из своего умения!

Эвальд задумался.

— Магистр ордена был бы недоволен, узнав, что я показываю фокусы на постоялом дворе.

— Ну покажите, мы очень просим! Никто ничего не узнает!

— Хорошо, — рассмеялся принц, — ради вас, друзья, конечно же, покажу.

Он взял со стола пустую деревянную кружку из под эля, подбросил её высоко, под потолок, и, когда она была в самой верхней точке своего полёта, ловко кинув кинжал, пробил её насквозь. Пронзённая, она упала к ногам изумлённых крестьян. Раздались возгласы восхищения, но старый Хьюго сомнительно покачал головой. Он поднял кружку и вытащил из неё кинжал.

— Мне кажется, дорогой принц, ты зря испортил мою вещь. Ведь это всего лишь ловкость, достичь которой может и обыкновенный крестьянин, например, Торнгвальд. Мы, простолюдины, вынуждены пахать землю или охотиться, чтобы прокормиться, и у нас нет столько свободного времени, как у знатных людей, чтобы заниматься воинским искусством, иначе, я уверен, мы достигли бы и большей ловкости. Ничего сверхъестественного в твоём трюке я не вижу, дорогой принц, не изволь, конечно, прогневаться на меня за эти слова.

— Ты так недоверчив, старина, — усмехнулся принц. — Ну, ладно, покажу ещё кое-что. Ты хорошо умеешь кидать ножик, Торнгвальд?

— Довольно неплохо, — отозвался Торнгвальд.

— Можешь ли ты попасть в человека с семи шагов?

— Конечно.

Эвальд встал из-за стола и отошёл в дальний угол избы.

— Кидай в меня.

— В вас, господин принц?

— Да. Не беспокойся, я смогу защититься.

Торнгвальд взял кинжал за лезвие и прицелился. Все присутствующие затаили дыхание. Торнгвальд широко размахнулся и резким движением метнул кинжал в Эвальда. Принц, мгновенно сосредоточившись на летящей стали, усилием мысли оттолкнул её, и, кинжал, резко свернув в воздухе, глубоко вонзился в бревенчатую стену. Воздух наполнился возгласами изумлённых крестьян.

— Вот это да! — прошептал Хьюго. — Я так боялся! Прости же мою сомнительность, дорогой принц, и не подвергай более себя таким опасностям, чтобы доказать мне, недостойному, своё искусство!

Тем временем за окнами опустилась ночь, и чёрной непроглядной тьмой окутала долину. Когда крестьяне разошлись по домам, Хьюго предоставил принцу свою кровать под тряпочным балдахином, а сам устроился на большом сундуке с припасами, расстелив на нём соломенный тюфяк. Он погасил свет, и в избе воцарилась полная темнота. Лишь ветер, беснуясь, завывал снаружи. В камине тлели, догорая, угли.

— Скажи, дорогой принц, тяжело ли это — быть рыцарем? — спросил Хьюго, — Смог бы рыцарем стать, например, я? Ведь бывали случаи, когда за подвиги простолюдины были пожалованы рыцарского звания. Тогда я, конечно, не стал бы пахать землю. Облачённый в доспехи, я ездил бы по турнирам, совершал доблестные подвиги, и покрывал своё имя славой.

— Хочешь стать рыцарем? — рассмеялся в темноте принц. — Рыцарство — это не только подвиги и слава. Рыцарское звание ко многому обязывает. Смог бы ты, невзирая на смертельный риск, следовать кодексу чести, и, не задумываясь, поставить на карту жизнь из-за того лишь, что рядом совершается несправедливость? Смог бы идти сквозь врагов, не считая их числа?

— Не знаю, — ответил, подумав, Хьюго. — А ты всегда поступаешь так, мой принц?

— Стараюсь поступать так, — сказал Эвальд. — Пока что не было случая, за который я мог бы упрекнуть себя в том, что я отступил, струсив, и благодарю Всевышнего, который давал мне силу для этого. Главное в рыцаре — это, конечно же, благородство души. Но ему необходимы также немалая сила и уверенность в себе, чтобы противостоять могущественным врагам. Немного толку, если ты выступишь против зла, и будешь бессилен что-либо сделать.

— Никто, однако, не может назвать себя самым сильным. Всегда найдётся кто-то сильнее.