Читаем Клинки севера полностью

— Ушёл! — выкрикнул Михел, раздосадовано махнув рукой: подлесок Рижской Пущи переходил в чащу, едва успев начаться.

Повелитель крепче сжал бока Адаманта. Симке на мгновение показалось, что ещё чуть добавить скорости, и конь взлетит над замороженным полем вместе с седоками, как огромная стремительная пустельга.

— Оставь, ушёл!

Но окрик Эстэра только подстегнул Аристана. На крыльях азарта Адамант вломился в березняк; справа мелькнули кустики брусники, окроплённые спелыми, алыми ягодами будто кровью. Голоса остальных охотников звучали всё тише и реже.

Именно тогда Симку кольнуло предчувствие беды и вспомнились рассказы хозяина о безобидных на вид оленях с волчьим нравом. Кот хотел сказать императору, но рванувший в пасть ветер забил предупреждение обратно. Подлесок нырнул в балку так резко, что домового основательно тряхнуло в седле, а кроличья шапка едва не слетела вместе с головой. Зубы клацнули, а в желудке образовалась пустота.

Гончие уже почти дошли, когда это случилось: беда явилась во всей сомнительной красе.

Арса и Буран, видя прямо перед носом куцый олений хвост, вдруг поднажали и вырвались вперёд коня.

— Ар-рса!

Неожиданно олень развернулся, взрыв копытами землю, и склонил к земле ветвистые рога, до ужаса напоминая злобного быка Бурку, в сколку ни ставившего всех северингских горожан во главе с хозяином. При этом он чуть поводил головой, широко раздувая ноздри, будто вынюхивая среди стаи кого-то конкретного. Аристан, осадив коня, потянулся за спину к арбалету, походя прикрикнув на собак, которые оплясывали крагги, заливаясь, но не смея рвать хозяйскую добычу.

Гибкое тело Бурана извернулось в торжествующем прыжке.

Сумеречная тварь вдруг, резко дёрнув головой, схватила пса поперёк хребта, вмиг перегрызла и бросила тело оземь. Остервенело, будто сводя личные счёты с кровным врагом. Глухо стукнуло копыто.

Время зависло и сорвалось.

Вместе с болтом, мелькнувшим промеж рогов зверя на полпальца выше круглого лба. Крагги бешено заревел, сверкнув хищными зелёными бусинками в глубине тёмно-сливовых глаз, а Аристан уже перезаряжал арбалет. Гончие, будто только что спущенные со сворок, ярясь, всей стаей кинулись на зверя. Симка, окончательно перепуганный и почти оглохший от визга, рыка и лая едва не свалился под ноги коня.

— Отрыщь! — закричал с седла подлетевший Михел. Тщетно. Гончие, обычно вежливые, мчавшие к доезжачему по первому зову, словно оглохли.

Аристан беспомощно водил арбалетом, но в такой катавасии попросту невозможно было прицелиться, чтобы не зацепить собак! Псы захлёбывались злобным лаем. Они уже не хватали зверя за ноги, а метили к горлу, но крагги их, казалось, не замечал вовсе, что-то выискивая среди облепивших его тел. Не обращая внимания на повисших на нём псов, выхватил из своры Арсу за загривок и, встряхнув, отшвырнул прочь. Хрустнула, переломившись в стволе, тоненькая берёзка. А может, что-то другое.

Теперь олень словно пришёл в себя и заметался, пытаясь вырваться из кольца. Псы нападали парно, со всех сторон одновременно; зверь вертелся волчком, лязгая клыками и брыкаясь. Вот он встал на дыбы, открыв светло-рыжее брюхо…

Щёлк!

Крагги, сражённый наповал в сердце, рухнул наземь, взбрыкнул и вытянулся.

Аристан спрыгнул с коня и подбежал к Арсе, даже не глянув на добычу. Не такой ценой. Не такой.

— А бык-то словно их двоих и поджидал — вон как грызанул… Ему уходить бы дальше или отбрыкиваться, а он на этих вызверился, как бешеный. С чего бы? — хмурясь, пробормотал под нос Михел. Симка прижал ушки: ему самому поведение крагги казалось странным.

Арса была ещё жива. Чёрные, с подпалинами бока тяжело вздымались, но как ни цеплялась она за жизнь, каждый вздох давался всё труднее. Аристан приподнял её голову, погладил:

— Хорошая моя… хорошая…

Собака вяло махнула языком, отдавая хозяину последние крохи любви и верности, и замерла.

Заслышав конский топот, Аристан обернулся к новоприбывшему. Целитель спешился и подошёл, но, приглядевшись, покачал головой: слишком поздно.

Доезжачий стянул шапку.

— Я подарю Его Величеству Стрижа! — громко заявил Велиар Эстэр и огляделся, точно ища одобрения своей находчивости.

— Друзей не заменишь, — вместо императора вполголоса ответил Михел.

Друзья… Те, кого нельзя было ни подкупить, ни обмануть. Те, кто всю свою жизнь оставались верны только одному запаху и не променяли бы его ни на один другой.

И мгновенно почуяли бы фальшь.

Первым завыл Горн. Протяжно, на грани надрыва. Стая подхватила плач в четыре десятка голосов, тягуче, как волки. Кажется, все замерли, и только Аристан продолжал отрешённо поглаживать лежащую у него на коленях мёртвую голову Арсы.

Симка, мяукнув, положил обе лапки ему на руку.

— Повелитель, я с тобой…

— Мы возвращаемся.

Небо над полем опустело. Сокол-пустельга, сжимая в когтях пойманную мышь, тоже возвращался в гнездо, ещё не зная, что оно разрушено.

* * *