— Што это? — припав губами к тыльной стороне ладони, прошамкала Инирия.

— Говорю же, в яму упал, — проскрежетал Тэйд, морщась.

— Погоди, погоди, — она выбросила руку вперёд и рванула рубаху на его груди.

Тэйд было отпрянул, но опоздал — тонкий ситец треснул, оголяя перетянутую цепями, всю в багровых и фиолетовых кровоподтёках грудь.

— Ты санхи?! — её божественный голос треснул. — Ждущий?

Тэйд смотрел, не понимая, о чём это она. Инирия отступила.

— Эти вериги… ты санхи?! — огорошено повторила она, презрительно скривив губы. — Ждущий!

— Нет, — выдохнул Тэйд. — Я не жрец. Если я тебя напугал, я уйду, — он выставил перед собой ладони в успокаивавшем жесте и замотал головой. — Мне ничего не надо…

Потому как шустро Инирия выхватила из-под вороха тряпок короткий, но довольно хищный нож, стало ясно, что слова Тэйда не очень-то её убедили.

Выразительно поводив остриём перед его лицом, она холодно приказала:

— Встань.

Тэйд опешил: «Сарос Великий, да она чокнутая!»

Он медленно поднялся и уже собирался всё объяснить, как сильный удар в живот лишил его и мыслей и дыхания. Он переломился пополам, а последним, что ему суждено было увидеть прежде, чем провалиться в небытие, стал полный ненависти взгляд, которым Инирия наградила его… Хотя нет. Последним оказался её маленький кулачок, стремительно приближавшийся к его лицу…

* * *

…- Очухался? — низкий, так понравившийся ему голос, выползал из тумана. — Тебе придётся многое объяснить.

Тэйд сидел и лупал глазами, не осознавая, что с ним произошло. Его руки были связаны за спиной, а конец верёвки петлёй охватывал шею.

«Извращенка! — удивительно, но он, несмотря на ситуацию, совсем не злился, а бранился больше для куражу. — Оторва. Похлеще бандюг къяльсо будет».

— Попробую, — прохрипел он, сплёвывая кровь сквозь зубы.

— Да уж, постарайся, — Инирия сидела на камне, широко расставив ноги и поигрывала рап-сахом, подбрасывая его на ладони.

Поразительно, но такой она нравилась Тэйду ещё больше.

— Чем ты меня? — он соображал, с чего начать и каким образом доказать ей, что он не санхи и не знает, кто такие Ждущие… «Чего они ждут?» А ещё думал, как объяснить, зачем носит вериги, и ещё, как ему это всё осточертело…

Инирия хмыкнула и разжала левую ладонь: на ней лежала стихийная пирамидка — его пирамидка.

— Тяжёлая…

— Угу. Хватит мне зубы заговаривать. Рассказывай, — потребовала Инирия.

Он заглянул ей в глаза и в порыве нахлынувшей тоски, отчаяния и жалости к себе выложил всё, вернее то немногое, что знал сам: о экриал, о Поглощающих и Пустых, о ночном нападении и зёрнах Кейнэйского ореха, о себе, о Саиме. Всё! Всё!

Вряд ли его рассказ был тем, что она ожидала услышать, но тем не менее он произвёл на Инирию должное впечатление: холодный взгляд потеплел, губы тронула печальная и одновременно радостная улыбка облегчения. Она отвернулась, видно было, как она дёрнулась, смахивая слезу, рап-сах выскользнул из опущенной руки.

Сидела и молча смотрела на огонь, Тэйд смотрел на неё, не зная, что ему теперь делать.

Она встала и подошла к нему и всё так же молча принялась развязывать верёвки, а после, присев рядом на камень, дотронулась рукой до его плеча и попросила:

— Прости. Я не знала, я думала, ты один из жрецов. Они гонятся за мной, — дрожавшие пальцы коснулись его щеки.

— Вот, смотри, — он протянул ей руки, выворачивая ладони наружу.

— Что?

— «У светлых нет пальца, у тёмных нет судеб…» — процитировал он слова одного из древних философов, о сиуртах и экриал, уже сам не помнил, какого.

— Я слышала эти слова. Там ещё есть про каких-то роал. Кто это?

— Понятия не имею.

— Так это правда? — Инирия смотрела на его ладони: правую — обычную, как у всех, и левую — совершенно гладкую с внутренней стороны — без единой судьбоносной линии. — Ты экриал?

Он скривился смущённо и пожал плечами.

— Санхи гонятся за тобой? Почему?

— Не спрашивай, я не могу ответить, — выдохнула Инирия, — пока не могу, это не моя тайна.

— Понимаю, — кивнул Тэйд, наконец, вздохнув полной грудью.

— Маан са Раву — твой отец?

— Приёмный…

— …это я поняла. На онталара ты не похож.

— Ты его знаешь?

— Слышала о нём. А мама где? — она ласково коснулась ладонью его щеки. От этого прикосновения между лопатками пробежала стайка приятных мурашей.

— Не знаю.

— Ну дела. Знаешь, я ведь тоже сирота.

Тэйд поднял глаза. Их взгляды встретились, и ему на мгновение показалось, что роднее этой девушки у него сейчас нет никого во всём свете. Да и Инирия смотрела на него уже совсем иными глазами.

«Прости, друг Саима, это другое».

Задавать вопросы не хотелось. Тэйд по себе знал, что отвечать на расспросы обычно не хочется, а рассказать зачастую попросту нечего — самому бы кто рассказал.

Они долго молчали, думая каждый о своём и об общем для обоих: Тэйд ворошил потухшие угли палкой, Инирия, округлив ладони, сложила кончики пальцев и попеременно, в задумчивости, разводила в стороны то одну, то другую пару.

— Не пойдём никуда сегодня, — сказала, наконец, она. — Отдыхаем… Давай я тебе о себе расскажу…

Глава 18. Пустой