Читаем Клич Айсмарка полностью

— Осмотреть больного, что ты и сделал. Ты выполнил свой долг, так что я разрешаю тебе вернуться в город к больным, которым повезло лечиться у столь опытного врачевателя.

Лекарю впервые в жизни пришлось проглотить оскорбление из уст тринадцатилетней девочки, так что ему потребовалось несколько долгих минут, чтобы вернуть себе прежний невозмутимо-заносчивый вид. Потом он развернулся и, прихватив мула и помощника, бросился прочь из пещеры.

Фиррина проводила его взглядом, повернулась и протянула озябшие руки к огню.

— Может, стоит помочь ему перебраться в дальнюю пещеру? — весело предложила она и помогла раненому встать на ноги. — А вы, солдаты, присмотрите за лошадьми.

Сопровождавшие отсалютовали принцессе и вышли. Оскан взял больного под здоровую руку и повел его по узкому туннелю обратно в глубь холма.

Фиррина осталась одна, и уже через несколько минут от ее наигранной веселости не осталось и следа. Да о чем она только думала? Умна, нечего сказать: умудрилась выставить вон всех, кроме Оскана! Ведь он скоро вернется к очагу, а она тут сидит одна-одинешенька! Когда надо было настоять на своем, как недавно с лекарем, Фиррина отлично справлялась со своей ролью. Но в личных беседах, да еще с глазу на глаз, она всегда чувствовала себя страшно неуклюжей.

И вот теперь она опять испугалась до дрожи: наедине с юношей она непременно начнет краснеть и заикаться, короче, выставит себя полной дурой!

Так, можно стрелой метнуться к выходу из пещеры и позвать обратно солдат… По крайней мере, кто-то будет рядом… Нет, уже поздно — из туннеля донеслись шаги Оскана. Лучше вести себя как подобает уверенной в себе принцессе (пусть даже в душе никакой уверенности и в помине не осталось), чем суетиться и вопить, как глупая курица.

Фиррина постаралась успокоиться и призвать на помощь все свое воинское хладнокровие, как учили мастера фехтования, чтобы во всеоружии встретить свое смущение. В конце концов все вышло не так уж плохо: когда появился Оскан, она всего лишь слегка покраснела, а несколько раз глубоко вздохнув, ей удалось более или менее совладать с голосом.

— Что ж, Оскан, теперь тебе остается уповать на то, что у него не будет ни горячки, ни гангрены, не то наш доблестный лекарь сделает все, чтобы проучить тебя.

Юноша подтащил стул и сел рядом с принцессой.

— Я и без того надеюсь, что он поправится, — сказал он, одарив Фиррину самой светлой улыбкой, какую она когда-либо видела. — Особенно сейчас. Ведь это докажет, как глубоко заблуждается этот тупица.

Фиррина улыбнулась в ответ. Напряжение немного отпустило ее, и на радостях она решила простить Оскану, что он даже не спросил разрешения сесть в ее присутствии.

— А есть сомнения?

— В нашем деле никогда нельзя знать наверняка.

— Ты боишься худшего?

Он снова улыбнулся.

— Нет.

В спокойствии этого юноши было нечто заразительное, и у Фиррины немного отлегло от сердца. Она даже осмелилась спросить Оскана о других умениях, которые передала ему мать.

— Ты умеешь колдовать?

Он так долго собирался с ответом, что девочка испугалась, что обидела его своим вопросом.

— Не знаю, что ты называешь колдовством. Я могу предсказывать погоду, но ведь каждый пастух это умеет. Я распознаю следы зверей, как и каждый, кто живет в лесу…

— Ты можешь предвидеть будущее?

Оскан пожал плечами.

— Ты говоришь о пророческом даре? Иногда я вижу, что будет… Но это лишь расплывчатые обрывки. Всегда остается тайна, то, что нам знать не дано.

Фиррина кивнула. Ее подозрения подтвердились.

— А ты можешь вызвать молнию?

Оскан долго молчал, пораженный ее прямотой.

— Никогда не пробовал. Глупая затея. Так и сгореть недолго.

— Ой, об этом я как-то не подумала…

Фиррина уже совсем расслабилась, но тут ее противоречивая натура решила взяться за свое, и принцессе вдруг снова стало жарко и неловко. Еще немного — и она все-таки опозорится. Девочка встала и направилась к выходу. Положение принцессы имеет и свои преимущества: можно пренебречь обычным ритуалом прощания.

— Как долго у тебя пробудет мой человек?

— Еще три-четыре дня, — ответил Оскан. — Ваше высочество, — добавил он, почтительно наклонив голову, поскольку заметил, что Фиррина опять нацепила маску высокомерия.

Принцесса размашистым шагом подошла к выходу из пещеры и царственно кивнула солдатам. Ей тотчас подвели коня.

— Тогда я вернусь через четыре дня.

Оскан кивнул в ответ.

— К тому времени он сможет ехать верхом.

Фиррина ловко запрыгнула в седло и, удостоверившись, что маска заносчивой принцессы не даст трещины, набралась храбрости протянуть руку. Оскан уставился на нее, явно не понимая, чего от него хотят, и у Фиррины упало сердце. Неужели придется объяснять ему, что руку следует поцеловать? Тогда уж точно положение будет глупее не придумаешь… Но тут Оскан все-таки сообразил, что к чему, взял кончики принцессиных пальцев и прижался губами к тыльной стороне ее ладони, причем надолго — гораздо более надолго, чем требовалось по этикету.

— Через четыре дня, Оскан Ведьмин Сын.

— Через четыре дня, моя госпожа. Буду ждать с нетерпением.