Читаем Клич Айсмарка полностью

По меньшей мере половина гиполитанской армии состояла из женщин. Были смешанные полки, где мужчины и женщины сражались плечом к плечу, были чисто женские и мужские отряды, которые поддерживали друг друга: грубая сила воинов служила дополнением мастерству и выучке прекрасных воительниц. Однако лучшими из лучших считались отряды конных лучниц. Они хранили чистоту гиполитанских традиций и жили по законам предков, некогда пришедших в эти земли с далекой родины. Это были гордые и могучие воительницы, а их яркая форма — стеганые куртки и алые шлемы — оставалась неизменной сотни лет. Дружинники, любовавшиеся лучницами на парадах, замечали в них знакомые черты королевы Фиррины: юное лицо, высокие скулы и стальные глаза.

И все-таки, хотя Элемнестре и удавалось поддерживать таким образом боевой дух армии, пораженческие разговоры продолжались. По-прежнему ходили слухи, что союзники не придут, а если даже и придут, это никого не спасет, потому что имперцев все равно больше. Масла в огонь подливали жуткие рассказы беженцев из южных городов.

В один на редкость погожий день, когда весна была уже в разгаре, в столицу явились жители Барроуби, последнего города Южной чети, покоренного Сципионом Беллорумом. Город не мог устоять, их ждал плен и рабство, но градоначальник открыл для них тайный подземный ход, и дружинники под покровом темноты вывели людей далеко за стены. А добраться до Фростмарриса им помогли вервольфы-разведчики — если бы не они, беженцы пропали бы в пути или угодили в руки к имперцам.

Все утро Фиррина и Оскан расспрашивали изгнанников, пытаясь вытянуть побольше подробностей об имперской армии, но так и не узнали ничего для себя нового и в разочаровании покинули лагерь беженцев.

— Все, теперь наши южные земли полностью перешли в руки Беллорума. Имея такой надежный тыл, он может спокойно отправляться в поход на столицу, — мрачно проговорила Фиррина.

— Ну, мы ведь знали, что это случится, так чего волноваться? — попытался подбодрить ее Оскан.

— Это точно. Остается только победить непобедимого полководца и его вымуштрованную армию силами ополченцев-недоучек. А так волноваться совершенно не о чем.

Оскан от расстройства резко ударил Дженни каблуками, и та удивленно икнула.

— Слушай, дружинников и гиполитанских воинов ополченцами-недоучками уж никак не назовешь! Единственное серьезное сражение с армией Полипонта — когда твой отец задал им жару после Йоля — закончилось вничью. А твои ополченцы-недоучки в городах Южной чети дали полководцу такой отпор, что ему пришлось на несколько недель отложить поход! У нас есть настоящая большая армия и союзники! Только представь, как туго ему придется!

Лошади, предоставленные сами себе, медленно брели обратно в город.

— Ты прав, конечно, — все-таки признала королева после долгого молчания. — У нас есть шанс, пусть и крошечный. Просто мне тоже иногда нужно пожаловаться кому-нибудь на судьбу, а кроме тебя, некому. Но если ты повторишь хоть слово из того, что я сказала, я тебе язык вырву.

Она остановила лошадь и посмотрела туда, где через поля тянулся Великий тракт.

— Ага, с севера идет еще один обоз. Айда наперегонки!

И не успел Оскан и глазом моргнуть, как она пустила своего боевого коня галопом. Однако мгновение спустя Дженни ревниво припустила вслед за жеребцом, ничуть не интересуясь мнением своего седока. И ей почти удалось догнать соперника, когда Фиррина резко осадила коня у дороги. Королева одобрительно улыбнулась Оскану, но тут заметила, что он сидит в седле как каменный, вцепившись в гриву Дженни и зажмурившись.

— Я-то думала, ты наконец научился ездить верхом, но, смотрю, все заслуги принадлежат мулу, — усмехнулась Фиррина.

Польщенная Дженни по-ослиному закричала, соглашаясь с королевой, и принялась щипать весенние цветочки.

Обоз тем временем проехал мимо них. Фиррина поприветствовала всадников, сопровождавших его, и проводила их взглядом… Щуплая фигурка в одной из телег показалась ей знакомой.

— Магги! — воскликнула королева. — Что ты тут делаешь?

Она пришпорила коня и догнала повозку. Старик, сидевший на груде кормовой репы, улыбнулся и помахал ей рукой.

— Что я тут делаю? Участвую в приготовлениях к великой битве. Судя по донесениям вервольфов, она состоится со дня на день.

— И что ты собираешься делать, когда она начнется?

— Наблюдать и делать заметки для летописи. Кто-то же должен сохранить историю для потомков.

— А имперские ученые этого, по-твоему, не сделают?

— Куда им! Вы с союзниками прогоните империю с наших земель!

— Магги, и ты туда же! — улыбнулся Оскан. — Что, воинственность оказалась заразительна?

— Еще как! — бодро ответил старик. — Будь я лет на двадцать помоложе, сражался бы плечом к плечу с Олемемноном и снискал бы воинскую славу!

— Нет ничего славного в том, чтобы убивать людей, Магги, — тихо проговорила Фиррина, вспоминая битву в лесу.

— Нет, — согласился Маггиор. — Но иногда стоит притвориться, что это весьма почетное занятие. Особенно когда война сама явилась на порог и самый победоносный и безжалостный полководец надумал уничтожить твой народ и захватить твое королевство.