— Можешь сама послушать, я поведу машину. Ты сможешь поработать, и мы заедем в один очаровательный магазинчик. Они сделают прекрасную подарочную упаковку.

Ева, хмурясь, смотрела на диск.

— Ты протащил записывающее устройство, а он не заметил?

Рорк лишь улыбнулся в ответ.

14

Ева прослушала запись от начала до конца, позволила ей улечься в голове, потом прослушала еще раз. Она сидела, откинувшись, размышляла и краем глаза следила за Рорком. Он пробирался сквозь уличное движение, как змея в высокой траве, и, кажется, получал от этого удовольствие.

— Ты ему веришь? Думаешь, он правду говорит? Насчет его чувств к отцу? Что он не будет покрывать папашу?

Рорк повернул на восток, перешел в вертикальный режим над грузовым фургоном, запаркованным во втором ряду, потом дисциплинированно остановился на светофоре.

— Да, я ему верю. Надо было мне протащить еще и видео, тогда у тебя была бы более наглядная картина. Я прочел это в его глазах. Мне хорошо знакома эта застарелая, в кости въевшаяся ненависть. Я ровно то же самое испытываю к своему отцу.

— Вот по этой самой причине, — сказала Ева. — Может, он знает. Может, он специально разыграл эту карту, потому что знает, что ты почувствуешь в нем родственную душу.

— Это не исключено, но маловероятно. С его стороны это было бы слишком хитро: я ведь и сам узнал многое о себе только в прошлом году. Думаешь, он лжет насчет своей матери?

— Когда я прочитала файл, моей первой мыслью было: Рикер ее прикончил. Первое впечатление не всегда бывает правильным. Но моей второй мыслью и моей третьей мыслью было то же самое. Нет, я не думаю, что он лжет насчет своей матери. Это Рикер выбросил ее в окно. Я хочу понять, насколько для него это важно.

— Опять ты пытаешься испробовать зеркало, увидеть, хорошо ли оно отражает. Он и я… у нас обоих были жестокие отцы. Жестокие ублюдки и кровопийцы — оба. Если моему папаше не удавалось выбить из меня всю душу к закату, можно было считать, денек для него пропал зря. Его отец — если верить его словам — мог его обнять и тут же отвесить затрещину. Если это правда, я думаю, ему повезло еще меньше, чем мне. Я-то хотя бы всегда знал, что меня ждет.

— Он утверждает, что у него была мать, которая его любила… первые годы его жизни.

— А у меня ничего этого не было. И мне кажется, что и в этом случае он вытащил короткую соломинку. Я-то хоть не знал, что потерял. Он говорит, что вырос, пытаясь угодить отцу. Мне всю жизнь было наплевать, доволен мной отец или нет, мне лишь бы увернуться от его башмака. Я его ненавидел с тех пор, как себя помню, для меня это единственная реальность. Мне кажется, когда к этой ненависти приходишь позже, она и горит жарче, так сказать. Ты, наверно, захочешь прокачать это с Мирой, — добавил Рорк, выезжая на Мэдисон-авеню. — Но, уверяю тебя, он не лгал.

— Ладно. — «Если уж Рорку не доверять в таком деле, — подумала Ева, — то кому ж тогда доверять?» — Ладно, засчитываю очко. Один визит на Омегу и больше ничего. Никаких контактов. И если связать это с Колтрейн, с их романом, по времени совпадает…

— Ты арестовала Макса, и это негативно отразилось на Алексе. Он завертелся, перестроился, перегруппировался. А дама его сердца поняла, что он не воспользуется шансом отойти от темных сделок, перейти к законному бизнесу. Он никогда этого не сделает.

— Она приняла решение и порвала с ним. Он тоже принял решение. Отказался от нее, вместо того чтобы отказаться от теневого бизнеса. Нет, он не твое отражение, — заметила Ева. Рорк покосился на нее.

— И опять он вытащил короткую соломинку не так ли? Вот взгляни на меня. Я тут с моей женой, собираюсь покупать дамское белье в подарок. А у него никого нет.

— Он приехал в Нью-Йорк в надежде изменить ситуацию. Вот это и есть спусковой механизм. Вот почему Рикер нажал на кнопку. Чтобы еще раз пнуть сына.

— Ты права. Это, несомненно, сыграло свою роль.

— Значит, он в курсе дел своего сына, — продолжала Ева. — А это, в свою очередь, означает, что кто-то из окружения Алекса стучит на него Рикеру. Кто-то близкий к Алексу, кто знает, что Алекс решил позвонить Колтрейн, знает, когда он это сделал и на что при этом рассчитывал. Я голосую за…

— Рода Сэнди.

— Это я за него голосовала! — обиделась Ева. — Черт бы тебя побрал!

— Ну-ну, успокойся. — Рорк похлопал ее по руке и придвинулся к ней. — Персональный помощник Алекса, его друг. Они дружат с давних пор. Наверняка Алекс доверяет Сэнди. Это тебе пришлось выяснять и доказывать, что Колтрейн не брала взяток, а он-то уж точно знал все с самого начала. Знал, что она по этому пути не пойдет. Он не мог не знать, что между ними произошло, когда они встретились здесь, в Нью-Йорке.

— А на следующий день она мертва. Сэнди ей не звонил. Она вышла из квартиры, прихватив и табельное, и запасное оружие. О чем это говорит? Что звонил кто-то из ее участка. Но Сэнди мог быть на лестнице. Если сумел обработать систему наблюдения или выбраться из здания каким-то другим способом, зная, что Алекса нет дома, тогда…

— Любопытная теория. Запомни эту мысль. Давай ее пока отложим и будем думать о белье.