— А вот еще один вариант. Они все еще были любовниками. Она была у него в руках. Все пошло наперекосяк, и он ее убил. Или заказал кому-то. И мне ужасно не нравится, что это больше всего похоже на правду.

— Это похоже на правду только в свете нынешних данных, — возразил Рорк. — Я чем-нибудь могу помочь с Моррисом?

— Нет. Я позвонила ему сегодня утром, оставила сообщение. Мне не хотелось… ну, ты понимаешь. Просто дала знать, что мы над этим работаем, а он может позвонить, когда захочет, в любое время. Мне придется спросить его, знает ли он, что у нее была связь с Алексом Рикером. Тут я ничего не могу поделать, спросить придется, хотя вряд ли он об этом знал. Он бы мне вчера сказал. Он, конечно, был в шоке, но он все равно сказал бы, дал бы наводку. Значит, мне опять придется нанести ему удар. Уже второй раз.

Рорк знал, что ей было бы легче встретиться лицом к лицу с вооруженным психопатом.

— Я могу кое-что передвинуть в своем расписании и поехать с тобой. Мы могли бы повидать его прямо сейчас.

Его предложение растрогало Еву. Он готов был это сделать, он готов ради нее на все.

— Я не могу. Мне надо на работу, надо все это зарегистрировать, отдать парализатор в лабораторию. Надо ввести Пибоди в курс дела. Плюс куча всего другого. Надеюсь, к разговору с Моррисом у меня будет в руках что-то определенное.

Ева подъехала так близко к башне из черного стекла, штаб-квартире «Рорк Индастриз», насколько позволяло безумие Нью-Йорка.

— Спасибо.

— Дела громче слов.

Рорк притянул ее к себе и, наклонившись, овладел ее ртом в поцелуе, от которого — Ева готова была в этом поклясться! — маленькие красные сердечки, как в комиксах, заплясали у нее над головой.

— Береги моего копа.

— Я стараюсь, чтобы это вошло в привычку.

— Плохо стараешься.

Он вышел из машины, одарил Еву на прощание взглядом ослепительно-синих глаз и направился по тротуару к башне.

Первым делом Ева зашла в лабораторию и передала на проверку парализатор. По дороге в отдел убийств она составила в уме список неотложных дел. Внести в файл беседу с Алексом Рикером. Записать туда же свои соображения. Проверить, хотя бы из любопытства, как часто контачил сын с отцом. Прокачать вероятность всех сценариев, которые она изложила Рорку.

Встретиться с Мирой, получить психологический портрет жертвы и убийцы. Ввести Пибоди в курс дела, изучить результаты электронного отдела.

Потом, поскольку невозможно это откладывать, придется заняться, как она сказала Рорку, «кучей всего другого».

А именно: придется позвонить Дону Уэбстеру в отдел внутренних расследований.

Потому что, черт побери, если кто-то и унюхал, что между Колтрейн и сыном Макса Рикера что-то было, так это парни из отдела. А если они знали, информация о романе должна была перекочевать из Атланты в Нью-Йорк.

Уэбстер должен знать.

Мысль о том, что надо будет выуживать сведения из внутренних расследований — более того, из бывшего одноразового любовника! — бесила Еву. Вся внутренне кипя, она вошла в «загон» отдела убийств.

— Даллас! Эй! Погоди!

Ева, хмурясь, отмахнулась от Пибоди:

— Дай мне пять минут.

— Но…

— Пять! — рявкнула Ева и прошла в свой кабинет.

В кресле для посетителей сидел Моррис.

— Ой, привет.

В следующий раз, поклялась себе Ева, когда Пибоди попытается ее задержать, она не будет от нее отмахиваться.

— Я все прекрасно понимаю. — Он поднялся на ноги, и Ева увидела следы бессонной ночи на его лице — бледность, мешки под глазами… — Я прекрасно понимаю: не надо путаться у тебя под ногами, не надо задавать вопросы, не надо тебя погонять, ты сама себя погоняешь так, что никому мало не покажется. Все это я знаю. Но это не имеет значения.

— Все нормально. — Ева закрыла дверь. — Все в порядке.

— Я собираюсь к ней. Я должен ее увидеть. Но мне надо было сперва зайти к тебе. Скажи мне все, что можешь. Хоть что-нибудь. Все, что у тебя есть. И тогда я пойду к ней.

У Евы зазвонил телефон, но она не стала отвечать.

— Ты же любишь кофе с молоком, верно?

— Да, спасибо. Молока — самую каплю.

Ева запрограммировала кофе. Это позволило ей выиграть немного времени и выстроить ответ.

— Я поговорила с ее родственниками.

— Знаю. Я тоже с ними говорил.

Она дала ему кофе и села за стол.

— И я поговорила с ее лейтенантом — здесь и в Атланте. С ее бывшим напарником. С ее здешней командой. Ее все любили.

Моррис кивнул.

— Ты пытаешься меня утешить. Спасибо тебе, конечно, но мне нужно нечто большее. Мне нужны факты. Предположения, если это все, что у тебя есть. Мне нужно знать, что произошло. И почему. Обещай, что скажешь мне правду. Ты должна обещать. Если ты дашь мне слово, не сможешь его не сдержать. Обещаешь сказать мне правду?

— Ладно, — кивнула Ева. — Правду. Даю тебе слово. Но мне нужно то же самое от тебя. Мне надо кое о чем спросить, и мне нужна правда.

— Ложь ей не поможет.

— Нет, не поможет. Моррис, ты знал, что у детектива… что у Амариллис были интимные отношения с Алексом Рикером, сыном Макса Рике-ра, до ее перевода в Нью-Йорк?

8