Евгений Айдин

Кляксы и пятна

Комедийная гонзо-драма с поэтическими вставками и элементами блюза

Где можно поздно ложиться спать,

веселиться, пить виски, быть диким

и не иметь в голове ничего, кроме желания любить кого-то и не быть арестованным.

Все персонажи и события вымышлены, все совпадения с реальными людьми случайны, данный текст является исключительно фантазией автора.

Начало с конца (вместо введения)

Кляксы и пятна

* * *

…Любой незнакомый перекресток будто сталкивает лбами страхи, тревоги, идеи, мечты. И каждый светофор выражает готовность подмигнуть зеленым…

* * *

Водитель грузовика заботливо поинтересовался:

– Времени у тебя явно навалом. А деньги есть?

– Деньги и время, – говорю, – как полночь и полдень.

Захлопнув дверцу, я огляделся. За метрическим рядом фонарей поблескивало крошечное здание. Фасад его сверкал надписью «Hotel». Я мысленно добавил: «Но не смог».

За стойкой рецепции сидела некрасивая женщина средних лет. Над пышной асимметричной грудью болтался рукописный бейджик. Я сказал:

– Инесса – какое красивое имя…

– Воду нужно экономить, – отвечает. – И съехать до двенадцати. Кухня закрывается через полчаса.

И эти полчаса я провел под контрастным душем. Никак не удавалось смыть зудящую дорожную усталость.

– Несу сэндвич, – послышалось за дверью. – У вас открыто.

Не обнаружив полотенца, я спешно прикрылся мочалкой.

– За еду оплата сразу, – сказала Инесса, не реагируя на воцарившийся конфуз.

Осмысливать эту неловкость было поздно. Я дотянулся из душевой до джинсов, окончательно выступив за порог приличия. Извлек бумажник. Расплатился.

– С вами все в порядке? – Спрашивает. – Вы бледный.

– Внешность обманчива. Сердце и душа у меня черного парня из Чикаго.

Обесцвеченное скукой лицо Инессы выразило подобие интереса и глубокое замешательство.

Утром она автоматически уточнит, всем ли доволен гость. Я подумаю: «Краем глаза видел войну. Для меня и помыться – счастье».

* * *

Итак, ясный контур гостиничного номера. Экран ноутбука светится беспорядочными набросками прозы, концертными фотографиями, интимными посланиями бывших. На фоне старых обоев чернеет силуэт электрогитары. Я мысленно поблагодарил ее за учтивое молчание. Стоит, думаю, как памятник юношеских надежд…

Дальше – тронутая бутылка виски. Свидетельница прострации. Добравшись до фотографий бывшей жены, я снова выпил из жалости к себе.

За пыльным квадратом окна – пустотелая ночь. Гулкий свист одиноких автомобилей нарушал спокойствие луж. Лимон луны доедало облако. Жадные фонари нехотя рассеивали холодный свет, отражаясь в мокром асфальте испорченной акварелью. Из этих блеклых подвешенных лампочек выплывали образы, лица и события… Угрюмая моя память… Душа в синяках… Мозг воспален…

А мозг уже не первый год работает, как завод по переработке ностальгии в литературу. И каждые два месяца я анонсирую скорую публикацию какой-нибудь истории.

Банальные метафоры суетятся внутри, как кучка малолетних беспризорников. Схватил одну – остальные разбежались. Этот процесс бесконечен. Связующими с реальностью звеньями остаются только выпившие девушки в барах…

Тяга к перу – отличная возможность оправдать свои пороки замыслами с философским прищуром.

Кажется, открывается слишком много избитых тем. Витиеватую тропинку самоанализа лучше обойти стороной…

* * *