Шепот возвращается, и я собственными руками отзываю молнию обратно. Изогнувшись, она убийственной волной летит назад.

Кэл падает и откатывается, успев выбросить ногу вперед. Удар попадает в цель, и Самсон летит наземь.

Вырвавшись из-под власти шепота, я бросаю еще одну электрическую волну.

Она накрывает их обоих. Кэл ругается, подавив вопль. Самсон корчится и душераздирающе визжит. Он не привык к боли.

«Убей его…»

Шепот становится слабее. Я могу с ним совладать.

Кэл хватает Самсона за шею и приподнимает – лишь для того, чтобы стукнуть головой оземь.

«Убей его…»

Я рассекаю рукой воздух и выпускаю молнию. Она оставляет на Самсоне рану от бедра до плеча. Из пореза хлещет Серебряная кровь.

«Помогите…»

Огонь устремляется вниз по горлу Самсона, сжигая внутренности. Голосовые связки умирают. Его вопль слышен только в моей голове.

Моя молния доходит до мозга. Она сжигает внутренность черепа, поджаривая мозг, как яичницу на сковородке. У Самсона белеют и выкатываются глаза. Я хочу, чтобы это длилось как можно дольше, чтобы он расплатился за все муки, которые причинил мне и многим другим. Но он умирает слишком быстро.

Шепот затихает.

– Кончено, – выдыхаю я.

Кэл смотрит в мою сторону, все еще стоя на коленях над трупом. Его глаза расширяются, как будто он впервые меня заметил. Я чувствую то же самое. Я мечтала об этой минуте, месяцами представляла ее. Если бы не битва и не наше опасное положение в самом центре, я бы обняла огненного принца и прижалась к нему.

Вместо этого я помогаю Кэлу подняться, забросив его руку себе на плечо. Он хромает – одну ногу у него сводят спазмы. Мне тоже больно, из раны на боку сочится кровь. Я зажимаю порез свободной рукой. Боль становится острее.

– Мэйвен под Казначейством. Там поезд, – говорю я, пока мы вместе ковыляем прочь.

Рука Кэла крепче сжимает меня. Он направляется к главным воротам, ускоряясь с каждым шагом.

– Я пришел сюда не за Мэйвеном.

Ворота нависают над нами, такие широкие, что в них могут проехать три транспорта в ряд. За ними – Ахеонский мост, который пересекает Столичную реку, упираясь в восточную часть города. Повсюду в черное грозовое небо поднимается дым. Я подавляю желание развернуться и броситься в Казначейство. Но Мэйвена наверняка там уже нет. Он вне моей досягаемости.

Все новые военные транспорты катят к нам, в небе визжат самолеты. Слишком много солдат, чтобы устоять.

– И каков план? – спрашиваю я.

Нас вот-вот окружат. Эта мысль пробивается сквозь шок и адреналин, заставляя сосредоточиться. Всё из-за меня. Трупы повсюду, Красные и Серебряные. Какая трата сил…

Кэл прикасается к моему лицу, заставляя меня повернуться к себе. Несмотря на творящийся вокруг хаос, он улыбается.

– Для разнообразия, он у нас есть.

Краем глаза я замечаю нечто зеленое. Чувствую, как кто-то хватает меня за руку.

И мир превращается в ничто.

19. Эванжелина

Он задерживается, и мое сердце начинает бешено колотиться. Я подавляю прилив страха, превращая его в энергию, и разламываю позолоченные рамы от портретов, висящих в дворцовом коридоре. Хлопья позолоты превращаются в убийственные блестящие осколки. Золото – слабый металл. Мягкий. Податливый. Бесполезный в настоящем бою. Я бросаю их на пол. У меня нет ни времени, ни сил, чтобы возиться с тем, что слабо.

Перламутровые родиевые пластины на руках и на ногах вибрируют от адреналина, их яркие, как зеркало, грани переливаются, словно жидкая ртуть. Они готовы стать всем, что мне понадобится, чтобы выжить. Мечом, щитом, пулей. Нам не грозит прямая опасность – по крайней мере сейчас. Но если Толли не явится через минуту, я отправлюсь за ним – и тогда могу попасть в беду.

«Она обещала», – напоминаю я себе.

Это звучит по-идиотски. Желание глупого ребенка. Я знаю жизнь. Единственная связь в моем мире – узы крови, единственная гарантия – семья. Серебряный будет улыбаться чужому клану и соглашаться с ним, а в следующее мгновение нарушит клятву. А Мэра Бэрроу – не Серебряная, у нее меньше чести, чем у любого из нас. И она ничем не обязана мне и моему брату. Она найдет себе оправдание, если убьет нас всех. Дом Самоса не был добр к девочке-молнии.

– Нам пора, Эванжелина, – бормочет Рен.

Она прижимает руку к груди, изо всех сил стараясь не задевать уродливый ожог. Целительница оказалась недостаточно проворна, чтобы избежать соприкосновения с ожившей способностью Мэры. Но она сделала свое дело, и это главное. Теперь девочка-молния на свободе и может чинить хаос.

– Еще минуту.

Коридор тянется передо мной, как будто удлиняясь с каждой секундой. В этой части дворца едва слышен шум битвы на площади. Окно выходит на спокойный внутренний двор, над которым висят темные грозовые тучи. Если бы я хотела, то могла бы притвориться, что это очередной день моих мучений. Все улыбаются, обнажая клыки и кружа вокруг трона, который становится опаснее и опаснее. Я думала, смерть королевы положит бедам конец. Не в моих привычках недооценивать чью-либо подлость, но Мэйвена я уж точно недооценила. Материнских черт в нем больше, чем я думала, и собственного яда тоже хватает.