Читаем Клетка из костей полностью

И он начал спрашивать. Видела ли она, как кто-то входит в полуразрушенное здание или выходит из него? Только рабочих, изредка. Они поставили забор, развесили знаки. А за последнее время? Нет. А в другие здания? Те, что пониже?

Она переменилась в лице.

— Да, там… кто-то был.

— Кто?

— Думаю, какой-то бродяга. Кто-то жил в этом заброшенном доме в конце сада. Мы по утрам замечали, что кто-то ночью пытался проникнуть в наше здание, и решили, что это он. Начали разбирательства, и он ушел. А потом мы обратились в местный совет и попросили законопатить этот дом наглухо. Проблем больше не возникало.

Микки заглянул в блокнот, готовясь к следующему вопросу, но Линн Виндзор не дала ему заговорить.

— Боюсь, сегодня я не могу уделить вам больше времени. Сейчас должен прийти клиент. — Она встала и, обойдя стол, еще раз улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Но если я еще чем-то могу вам помочь… — Она протянула ему визитку. — На случай, если у вас будут еще вопросы.

Забирая визитку, Микки заметил, что на ее безымянном пальце нет кольца. Он уже хотел было что-то ответить, когда вниманием его всецело завладел мужчина, проходивший мимо. Высокий, хорошо одетый мужчина средних лет. Выглядел тот определенно невесело. Другой мужчина примерно того же возраста быстро увел его в соседний кабинет.

— А это кто? — спросил Микки. Он точно видел его раньше.

Линн Виндзор проследила за его взглядом.

— Клиент. — Улыбка мигом сошла с ее лица. — Боюсь, мне пора браться за работу. Вам придется уйти.

— Как его зовут?

Линн Виндзор вновь улыбнулась.

— Этого я, к сожалению, не могу вам сказать. Некоторые наши клиенты настаивают на анонимности, а мы уважаем их пожелания.

— Ясно.

Приобняв Микки за талию, она мягко подтолкнула его к выходу, но остановилась на пороге — как раз так, чтобы заслонить обзор.

— У вас есть визитная карточка? Как мне с вами связаться?

— Ага. — Он вытащил визитку из кармана куртки.

— Спасибо. Ведь можно позвонить вам, если я вспомню еще что-нибудь важное? — Глаза в глаза. — Или же вы позвоните мне…

Микки снова зарделся.

— Да, конечно…

Очередная обезоруживающая улыбка.

— Мне было бы очень приятно. — Она указала на симпатичную девушку за столом. — Стефани вас проводит.

Микки попрощался и ушел.

Голова у него кружилась. Он надеялся еще раз увидеть эту женщину. Он пытался вспомнить, где видел того мужчину, но не мог. Он понимал, что ничего хорошего это не сулит.

«По крайней мере, он перестал кричать, — подумала Анни. — Уже хоть что-то».

Мальчик из клетки лежал неподвижно, уставившись невидящим взглядом куда-то в пустоту. Как зверек, застигнутый врагом и предпочитающий застыть. Он, наверное, думал, что если он их не видит, то и они не увидят его.

Анни снова попыталась улыбнуться ему.

— Как тебя зовут?

Молчание. Только немигающий взгляд.

Доктор Уба стояла рядом, наблюдая. Когда они услышали крики, она первой вошла в палату и едва успела увернуться от пластмассового стакана, летящего ей в голову. На мокром полу валялся опрокинутый кувшин. Извиваясь, мальчик пытался выдернуть катетер из руки и вырваться из кокона одеял.

Заметив их, он запаниковал пуще прежнего и принялся отбиваться. Анни старалась помочь доктору, но та поняла, что ребенком движет не агрессия, а страх, и отошла от кровати. Он сразу же опустил руки.

Осознав, что его не выпустят через дверь, мальчик попытался, задыхаясь и плача, протиснуться через прутья в изголовье. Но Анни заметила, что злобы в нем не было. Он молча продолжал болезненные попытки — и смотрел.

Когда стало ясно, что он не будет бросаться на них, Анни, переглянувшись с Мариной, подошла ближе, собираясь присесть в кресло возле кровати. Ребенок, дрожа от страха и поскуливая, прижался к изголовью еще крепче. Взгляд его, только что блуждавший неведомо где, то и дело фокусировался на Анни. И каждый раз, когда она ловила на себе этот взгляд, все в ней леденело. Она практически ежедневно сталкивалась с людьми, пережившими несчастье, но никогда еще не заглядывала в такие глубины ужаса. Думать о том, что довелось пережить этому мальчику, ей не хотелось.

Отведя взгляд, она попятилась, взяла стул и осторожно придвинула его к изножью кровати. Все это время мальчик не сводил с нее взгляда. Она села, посмотрела ему в глаза и даже смогла улыбнуться.

— Привет, — сказала она. — Меня зовут Анни. А тебя?

Молчание.

— У тебя ведь есть имя?

Молчание — и этот сверлящий взгляд…

Анни знала, как найти подход к женщинам, перенесшим психосексуальную травму, к жертвам изнасилования, к женам, которых избивали мужья, — но только не к детям. Конечно, ее этому учили, и она безоговорочно следовала всем инструкциям, но врожденных навыков в общении с детьми не имела. Обычно ей удавалось найти какие-то точки пересечения, с которых можно было начать диалог: ссоры с братьями или сестрами, проблемы в школе, футбол, да хотя бы тот же сериал «Доктор Ху». Что угодно. Но эти знания пришли к ней из книг, а не из опыта.