Читаем Клетка из костей полностью

Марина смотрела на врача, которая беседовала с Анни, и пыталась считывать ее реакцию на услышанное. Она надеялась, что среагируют они примерно одинаково.

— О господи…

Так и вышло.

Перед ними на кровати лежал истощенный, скелетообразный ребенок с затравленными глазами в черных полукружиях. Пожалуй, нескоро удастся вымыть частички грязи из его волос и кожи, бледной, как кость, а на том участке, куда воткнули катетер, и вовсе белоснежной. На сломанные пальцы наложили временные шины. Одурманенный успокоительным, он спал в одиночной палате, где выкрутили лампочки, чтобы ему не обожгло глаза. Единственными источниками света служили экраны аппаратов.

Марина даже не знала, какие задавать вопросы, помимо самых формальных. Она не позволяла себе строить догадки.

— Доктор Уба!

Врач оторвалась от ребенка. Марина понимала, что этот случай уже выходит за рамки ее компетенции.

— Что вы уже успели сделать?

Доктор Уба, похоже, рада была услышать вопрос, на который могла ответить.

— Пациента первым делом нужно было стабилизировать, измерить рост, вес, обработать царапины и раздражения, наложить шины на пальцы. Потом мы взяли анализы.

— Анализы?

— Кровь, волосы, соскоб из-под ногтей. — Она, сглотнув комок, покосилась на мальчика, вытянувшегося на кровати. — Мазок из анального отверстия. Результаты будут в конце дня или завтра.

— А что вы можете сказать на данный момент? — спросила Анни.

— Ничего конкретного. Надо сначала посмотреть анализ крови, выяснить, какие у него инфекции, каких питательных веществ не хватает особенно остро. Проверим плотность кости, бедра, суставы… — Она тяжело вздохнула. — Зубы у него в ужасном состоянии. Ему, должно быть, сейчас очень больно.

— Он укусил парня из бригады по сносу, — заметила Анни.

Доктор Уба удивленно вскинула брови.

— Странно, что у него зубы не выпали.

— Может быть, вы еще как-то можете нам помочь? — спросила Анни, но доктор Уба только покачала головой.

— Вы же сами все видите. Он провел достаточно долгое время в этой… клетке. Давно не видел солнца, не получал нормальной пищи. Когда он придет в себя, можно будет определить степень его социализации, но, боюсь, она окажется весьма невысокой. Впрочем, есть еще кое-что… Кое-что странное.

— Еще более странное?

— Да. — Доктор указала на его ступни, скрытые простыней. — На правой стопе. Мы сначала решили, что это шрам, но, когда присмотрелись внимательнее, поняли, что это нанесено умышленно.

— Умышленно? — переспросила Марина.

— Похоже на то, — кивнула доктор Уба. — Нечто вроде… клейма.

— Клейма? Как на скоте?

Доктор снова кивнула.

— Впервые такое вижу.

Марина посмотрела на ребенка и, вспомнив о своем, инстинктивно прижала руку к животу. Она клялась, что никогда не забеременеет. Тяжелое детство вкупе с ужасами, которые она ежедневно наблюдала на работе, склонили ее к мысли, что рожать ребенка в этом мире — поступок не только самый эгоистичный, но и самый глупый. И тут вдруг она забеременела — не планируя, сама того не желая. Более того, отцом был не ее тогдашний партнер, а Фил Бреннан. Жизнь шла под откос. Но теперь, два года спустя, все встало на свои места. Ее жизнь изменилась к лучшему. Они съехались с Филом, дочке был почти год. И только мальчик на больничной койке смог напомнить ей, что продолжение рода — это, возможно, не самый эгоистичный и глупый поступок, но уж точно один из самых страшных.

Мрачная атмосфера палаты буквально давила на нее.

— Может, выйдем в коридор?

После гнетущей темноты в палате даже пропахший антисептиками воздух в коридоре и яркие лампы дневного света на потолке создавали уютную, домашнюю атмосферу. Заметив, что ее спутницы, пускай и бессознательно, судорожно глотают воздух, Марина догадалась, что они испытывают схожие эмоции.

В больницу она приехала сразу же, как только Анни позвонила. В графике все равно зияло окно, а голос Анни выдавал не только срочность, но и важность дела. Во всяком случае, это должно было быть важнее, чем решать, возвращаться ли на работу какой-то сварливой, чванливой бабе.

Марине нравилось работать с Анни. Она знала, как трудно любой женщине чего-то добиться в органах, а уж тем более женщине чернокожей. Для этого нужно было проявить недюжинное упорство. А уж упорства Анни было не занимать, хотя ей хватало ума смягчаться в нужные моменты.

По ее внешнему виду сразу можно было понять, кто ее начальник: джинсовая куртка, карго-брюки, высветленные волосы. Она явно не пропускала мимо ушей призывы Фила к творческому, неординарному подходу. Отсюда и ее уверенность, и отсутствие надменности. А такая комбинация, как подсказывал Марине опыт, была большой редкостью среди полицейских.

Задумавшись об этом, Марина поняла, что она, видимо, уже тоже входит в команду Фила. Особенно если учесть, что она официально устроилась на работу в полицию.