И я верила, что будет. Когда этот противный Шон уедет. Особенно если по дороге с ним что-нибудь случится. Например, машина опрокинется в кювет или лоб в лоб столкнется с многотонным мусоровозом. Помню, я даже представляла это! Как окровавленного гаденыша извлекают из-под кучи зловонного мусора, а он раздавлен, бьется в агонии, просит полицейского передать мне последнее «прости» – и дохнет.

Воспоминания захлестнули меня ядовитой волной, будто не миновало с тех пор почти три десятилетия. Я сжала кулаки до одурения – так, что ногти вонзились в ладони. Мне снова захотелось наказать его! За все! Сейчас!

Я спустилась в подвал, где некогда находилась прачечная, и прильнула к окошечку у пола. Помнится, отец сделал его, когда мы не заметили Черри и захлопнули дверь, а он едва не сдох внизу, бестолково мяукая, – не слышно же ничего.

Шон почувствовал меня – или увидел тень? – и вжался в стену. Спрятал голову пониже, затаился.

Щенок! Ну как тебе клетка? Как раз для плохих мальчиков. Со сливом в полу, сломанной стиральной машиной и кучей тряпья вместо постели.

Сидишь? Сиди-и.

Сиди, животное! Жри из миски и продолжай испражняться в яму! А твоя извращенность в конце концов разъест твой мозг, если не станешь на путь исправления. Осталось недолго… Жаль, не перекрыть к тебе воду. Впрочем, нет. Я представила, какая вонь бы уже стояла, не умудрись ты мыться в тазике. Чистопло-о-отный…

Я стукнула по двери, наслаждаясь страхом этого паршивца. Каждый звук заставлял его дергаться. Мне нравилось представлять, как он кидается из угла в угол, роет пол, срывая ногти, ищет выход отсюда, а в глазах – испепеляющий ужас. И если бы он мог, то наверняка бежал бы от меня за тысячу километров. Но он не может. Не может!

Я поднялась наверх, заперла на ключ дверь, ведущую из полуподвального помещения в дом, и вышла на задний двор. Мне нестерпимо хотелось посмотреть поближе, что он там делает. Через кошачий лаз рассмотреть что-то чрезвычайно трудно, и я поспешила к вентиляционному окну в цоколе.

Я отперла засов на железной ставне, и в подвал сквозь решетку хлынул поток солнечного света, словно театральный софит. Он выцепил из тени моего актера одной роли.

Шон сидел в углу, на пыльном тряпье, уперевшись лбом в колени. Меня взбесило, что он не смотрит на меня.

– Тварь! Смотри! Смотри-и! – взревела я. – Теперь я не маленькая трусливая девочка! Это ты! Ты валяешься в моих ногах и просишь о пощаде!

Мразь! Слабак. Легко быть сильным, когда тебе тринадцать, а той, над которой ты издеваешься, – всего шесть…

Внезапно я зацепилась взглядом за книги, которые принесла ему на днях. Не те – грязные, гадкие, непотребные, которыми он зачитывался, – а обычные. Они лежали на перевернутой корзине для белья, приспособленной им под стол.

– Читал?

Сучонок быстро закивал. Слишком быстро. Врал…

Я бы спросила, о чем они, но сама не знала, просто выбрала на стенде интеллектуальной литературы. Не хотелось попасть впросак. Начала бы нести бред, дала ему лишний повод… для смеха. Ведь он давно не смеялся. Ровно с того момента, как я защелкнула за ним замок.

– Тебе понравилось?

– Понравилось. – Ответ прозвучал без раздумий. Эхом. Эхом моих последних слов.

Я улыбнулась. Мне показалось, что он делает это специально, чтобы угодить.

– И какие выводы ты сделал?

– Выводы? Да вы… – Его невысказанные слова будто ударили по мне.

Сучонок дернулся, схватился за предплечье и, закусив губу, осторожно поерзал, усаживаясь поудобнее.

Сломал? Черт бы его побрал!

А вслух спросила:

– Болит?

– Нет.

И снова врет!

– Тогда отвечай! Ведь слышал вопрос: какие выводы ты сделал из прочитанного?

Мне надо быть последовательной, если я хочу чего-то добиться. Вода и камень точит.

– Телефон, – шепнул гаденыш.

Что? Я не поняла, о чем он. Думала, издевается. Пока не расслышала трели из своего кармана. Пришлось отложить нашу беседу. А жаль. Не люблю смешивать две стороны своего существования.

Заперла ставни на засов, отошла от стены дома, свернула к парадному входу и только потом поднесла телефон к уху.

– Ты где? – тревожно, с участием прозвучал голос Ло. – Все в порядке?

– Я дома. Конечно, в порядке. А как еще может быть?

– Ты долго не брала, я подумала…

– Не надо думать о плохом. Все хорошо. – Я улыбнулась и прикрыла глаза в благодарность за ее заботу.

У меня самая лучшая сестра.

Она не святоша и не ангел.

Но я убью за нее. Кого угодно! Убью… Будь то Бог или дьявол!

И она. Убьет. За меня. Тоже.

Я знаю…

Глава 5

Амелия

После завтрака заявилась Бриджет. Распахнула дверь, даже не подумав постучать, – теперь-то Амелия слышала определенно. Точнее, определенно не слышала. Но высказывать претензий не стала. Да ей по фиг, даже если кто-то припрется, когда она будет стоять посреди комнаты абсолютно голой или упоенно ковырять в носу. Пусть лучше пришедший смущается, а от нее – не дождетесь!

– Скоро остальные должны приехать. Хочешь глянуть?

– На что? – Амелия скучающе зевнула.

Не интересовало ее стадо малолетних мажорчиков.