Читаем КЛЕТЧАТЫЙ ТАПИР полностью

Варвара закусила губу – не поверили… Ведь у них самих тончайший анализатор, так нет же – берегут для своих опытов. Значит, по-настоящему они ее своей все-таки не считают… Она вздохнула, безнадежно встряхнула смуглыми ладошками, словно пытаясь освободиться от какой-то тончайшей медовой пленки, сводившей кожу, – ив тот же миг эта невидимая доселе пленочка отделилась, съежилась в два упругих комочка, и вот уже с ладоней катились две золотые жемчужины, и их было не поймать – сверкнули и булькнули, сливаясь с поверхностью моря.

– Ловите!..

А что ловить, когда раньше надо было верить?

И все одиннадцать были в воде, по колено и глубже, и кто-то там ее от излишнего усердия схватил и поднял на руки – Норд, наверное, даром что самый здоровый; и уж тут-то они втащили ее к себе в штаб-квартиру, набитую всяческой аппаратурой, которая ей и не снилась, и до самого ужина брали смывы с ладошек, чуть кожу не содрали, и биопотенциалы замеряли, и Кирлиан-эффект фиксировали, и главное – без устали гоняли своих скочей, спецкибов то бишь, к пирсу, да и сами летали туда как на крыльях – брали воду, проба за пробой, натаскали тонны полторы, не меньше. У рубашки ее любимой, клетчатой – бирюзовое с шоколадным, тона тамерланского побережья, – безжалостно оторвали рукава, чтобы не мешали, и чуть было не отправили в утилизатор, но вовремя спохватились, тоже запустили в масс-спектрографический анализатор; чем черт водяной не шутит: а вдруг за обшлагом притаилась мизерная янтарная крупица?

И естественно, все труды – псу под хвост. Злые и голодные – как-никак об обеде никто и не заикнулся – расселись на ящиках из-под аппаратуры, только Варваре Шэд быстренько надул диванчик, коим она из солидарности пренебрегла. Она тоже первое время суетилась, подбрасывала идеи – правда, не результативные; потом притихла и принялась беззвучно молиться неведомому Водяному – что, мол, тебе стоит? Все равно рано или поздно придется раскрывать карты, так уступи мне, именно мне, ведь не просто же так очутились на моих ладонях эти золотистые невесомые бусинки! Ну что тебе стоит, Водяной, твое пропахшее тиной величество?..

– Стоп, – сказал командор. – Хватит с нас морской соли. У кого-нибудь имеются конструктивные предложения?

– А что мы зациклились на этом пузырьковом феномене? – резонно вопросил Хай. – Похоже, что нас попросту отвлекают от главного. Предлагаю спустить батискаф и идти по дну к гипотетическому центру.

– Рано или поздно мы там все равно будем, – возразил Ага. – Дотошность всегда была в числе достоинств нашего брата, скромно говоря. Повторим завтра все, от альфы до омеги.

– Тютелька в тютельку? – уточнил Эрбо.

– Естественно, – протянул Шэд. – Закрутим все один к одному, а дальше альтернативные варианты всплывут сами собой.

– Принято, – подытожил командор. – Ужинать, галопом. Галопом не очень-то разойдешься – штаб-квартира стратегов, расположившаяся в корпусе уже отбывших на новую площадку геофизиков, находилась как раз напротив трапезной. «Вам галопом, а мне переодеваться – ишь как чисто рукава ободрали, – с грустью подумала девушка. – Хотя – кто на меня смотрит?..»

– Что вы задумались? – голос у Гюрга уже совсем другой, мягкий, совсем не командирский, а дыхание какое сильное – до плеча достает…

– Вы бы здесь, на крыльце, установили трамплин с подкидной доской; разбежались в коридоре – оп! – и уже на пороге трапезной, – попыталась отшутиться Варвара.

Те, кто еще не спустился с крыльца, весело заржали. Как будто за спиной счастливый день.

– Учтем, – согласился Гюрг. – А все-таки? Оплакиваете утерю золотых жемчужин? Наловим. У вас будет единственное во Вселенной ожерелье тамерланского Нептуна.

У-у, как они привыкли быть единственными во Вселенной! Она царственно повела подбородком вправо и вверх – на голос, что за плечом.

– Здесь уже имеется одна ходячая коллекция драгоценностей, так что ваше обещание – не по адресу. Простите, мне надо переодеться.

– Постойте, Барб!

Шаги за спиной, треск и грохот – так ищут что-то в спешке – и снова шаги, и вот на голые плечи опускается что-то прохладное и шуршащее – кремовая форменная куртка стратегического разведчика.

– Благодарю вас, – как будто это нечто само собой разумеющееся. Она влезла в рукава, старательно подвернула обшлага – оставлять внакидку значило бы придать этому какой-то временный, случайный оттенок. А так – пусть полюбуются. И Сусанин, и Темрик, и его краса ненаглядная, шкатулка малахитовая. Можно представить, какие у них будут физиономии!

Воображение Варвару не обмануло – физиономии были соответствующие. И только за столом «альбатросов космоса» – хохот, элегантные шуточки, словно день как нельзя лучше удался.

– Да что они веселятся? – тихонечко шепнула Варвара Шэду. – С форафилами бессмыслица, янтарь я упустила…

– А это наша работа, лапушка, – отступать. Вы что думаете, мы громим, крушим, покоряем? Мы тыркаемся – и отступаем. Снова тыркаемся – и снова отступаем. Если отступили без потерь, – значит, день прошел удачно. Вот и веселимся.