Читаем Клерамбо полностью

Клерамбо

* Справедливость.Но Клерамбо, проникнутый этим убеждением, еще не осмеливался признаться в нем себе самому. Не осмеливался, по крайней мере, признаться в слове: религиозный. Оно было слишком дискредитировано религиями (так мало религиозными) в настоящее время.Если сам Клерамбо еще не уяснил себе хорошенько своих мыслей, то у его молодых друзей и подавно были основания плохо их уяснять. Впрочем, если бы даже мысли Клерамбо стали для них ясными, они никогда бы его не поняли. Они не допускали, чтобы человек, осуждавший настоящее положение вещей, как дурное и гибельное, отказывался от самых решительных средств для его уничтожения. Они не были неправы с своей точки зрения, с точки зрения непосредственного действия. Поле Ума гораздо обширнее; битвы, которые он дает, охватывают большое пространство; они у него не разбиваются на ряд мелких кровавых стычек. Даже допуская, что средства, рекомендуемые его друзьями, являются самыми радикальными, Клерамбо не принимал аксиомы действия, гласящей, что "цель оправдывает средства". Он думал, напротив, что средства еще важнее для истинного прогресса, чем цель… Цель? Да существует ли вообще какая-нибудь цель?Но эта слишком сложная и расплывчатая мысль раздражала его друзей. Она укрепляла в них опасное озлобление, поднявшееся за последние пять лет в рабочей среде против интеллигенции. Правда, интеллигенция все сделала, чтобы заслужить его. Как далеки были те времена, когда люди мысли шли во главе Революций! Теперь они вступили в тесный союз со всеми силами реакции. И даже ничтожное число державшихся особняком и порицавших ошибки ядра оказывалось, подобно Клерамбо, неспособным отрешиться от своего индивидуализма, однажды спасительного, а теперь державшего их в плену, – неспособным примкнуть к новому движению масс. От констатирования этого факта, сделанного революционерами, было недалеко до объявления опалы интеллигенции. Рабочий класс, проявлявшим себя в статьях и речах, выжидая момента, когда можно будет, как в России, показать себя на деле, гордо требовал от интеллигенции рабского повиновения пролетарским вождям. Замечательно, что это требование об уничижении своих собратьев с наибольшей горячностью провозглашалось выходцами из интеллигенции. Им хотелось создать впечатление, что сами они совсем не интеллигенты. Они забывали об этом! – Моро не забывал. И тем мучительнее было для него отречение от класса, Нессова туника* которого въелась ему в кожу. Он вносил в свое отречение крайнюю страстность.* Несс – убитый Геркулесом кентавр. Его туника, пропитанная отравленной кровью, послужила причиной гибели Геркулеса (греческий миф.) (Прим. перев.)Теперь он проявлял по отношению к Клерамбо какой-то петушиный задор; бесцеремонно перебивал его во время спора, раздражался, вставлял иронические и колкие замечания. Можно было подумать, что он ищет случая оскорбить его.Клерамбо нисколько не обижался. Он был полон жалости к нему, так как знал, что Моро страдает, и живо представлял себе горечь разбитой молодой жизни, неспособной сидеть на той моральной пище – терпении, безропотной покорности судьбе, – к которой легко приспособляются желудки пятидесятилетних.Однажды вечером, когда Моро, несмотря на особенно желчное настроение, вызвался непременно проводить Клерамбо домой, словно не мог решиться покинуть его, и, насупившись, молча шагал с ним рядом, Клерамбо вдруг остановился и, дружески взяв его под руку, сказал с улыбкой:

Читаем Клерамбо полностью

Клерамбо

Похожие книги

Все жанры