Это-то и спасло в конце концов Авлета. В результате луккской встречи решили отозвать прежнего правителя Сирии, и Красс получил таким образом свободу действий. Однако Египет был слишком близко от Красса, и это пришлось не по душе Цезарю. В силу тайного соглашения верный помощник Помпея Габиний остался в Сирии, несмотря на все протесты сената.

И вскоре в этом уголке мира разразились одно за другим странные события. Сначала Габиний дал разрешение одному из своих военачальников Архелаю — одновременно великому жрецу Команы Понтийской — отправиться в Александрию, чтобы жениться там на царице Беренике. Но уже вскоре, с приходом весны, Габинию показалось, что этот брачный союз поставит под угрозу прибрежные города Сирии, и он отправился на завоевание Александрии, а Авлет присоединился к его обозу.

Эта экскурсий обошлась Авлету в десять тысяч талантов. Официально Габиний действовал по собственной инициативе. Впрочем, никто из триумвиров не захотел да и не смог принять в этом участие. Однако выгоду из этого извлек, как ни странно, один только Цезарь.

Итак, Авлет восстановлен в прежних правах. Клеопатра наблюдает за событиями со стороны. Теперь, когда перед ней открывается дорога к трону, она думает, что придётся платить за это. Кому? Помпею, официальному покровителю лагидской монархии? Крассу, который рано или поздно вступит в командование сирийскими войсками? Цезарю, который за тысячи миль отсюда, из глубин неведомой варварской страны, дергает за невидимые нити, заставляя двигаться по своей воле этих повелителей вселенной, имя которым римляне?

Кто знает, может, как раз в эти дни празднеств и тревоги Клеопатра обратила свой взор на дальнего родственника Цезаря, который в своя двадцать восемь лет достиг высокого положения, ибо он командует конницей Габиния. Его участие решило судьбу сражения в Пелусии, на берегу восточного рукава Нила, где войска Архелая были разгромлены. О кем заговорили. Он противился тому, чтобы пленные были перзбиты, как на том настаивал Авлет; он добился, чтобы Архслаю, у которого он некогда гостил, соорудили достойную могилу. Его решительные действия не вполне соответствуют скромной должности военного трибуна. Сказалось ли в этом его непомерное честолюбие? Следует ли в этом видеть влияние далекого Цезаря?

Впрочем, этот молодой человек вскоре покинет службу у Габиния, но отнюдь не затем, чтоб вернуться в Рим, где он уже сильно подмочил свою репутацию, понаделав долгов и продавая свое тело равно мужчинам и женщинам. Нет, он отправится прямиком в Галлию к Цезарю. Это даст пищу для размышлений. Это заставило задуматься, наверное и Клеопатру. Ибо не следует забывать: молодой человек отличается безукоризненным телосложением и редкой красотой, живое воплощение Геракла.

В ту весну ему было двадцать восемь. Возраст Клеопатры, помноженный на два. Его звали Марк Антоний.

Глава III

Завещание Авлета

Возвратясь в Сирию, Габиний оставил в Александрии два легиона, способных оградить Авлета от столкновений с его подданными. Оргии при дворе возобновились. То были несомненно, лучшие дни в жизни Авлета: отпала необходимость совершать выплаты по взятым на себя долговым обязательствам. Однако сенату пришлась не по вкусу египетская авантюра, и он потребовал у Габиния отчета. Хотя благодаря Помпею Габиний остался на своем посту, его обвинили в получении взятки в десять тысяч талантов, и Авлету пришлось дать свое царское слово, что денег он не давал. Впрочем, ему не поверили. Сенат набросился на египетского банкира в Риме Рабирия, который, помогая Авлету, представлял в то же время интересы Юлия Цезаря. Но Рабирий поспешил ретироваться в Александрию, а Авлет не придумал ничего лучше, как доверить ему должность первого министра и финансы, чтобы наполнить казну за счет египтян. Рука у Рабирия оказалась тяжелая, и вскоре вновь вспыхнул мятеж. Тогда Авлет, желая показать, что он за справедливость, бросил Рабирия в тюрьму. Пригрозив ему смертью, он устроил затем Рабирию побег, и тот поспешно покинул Египет, лишившись полностью своего состояния. После чего сенат осудил Рабирия, поскольку он без разрешения принял на себя должность министра в Египте.

Итак, сенат спохватился слишком поздно, Рабирий уже бежал, и будущее не сулило никаких бед Аглету. Он не вникал более в дела управления, лишь приказал жрецам славить свою особу и свое правление. Сохранились барельефы, на которых и сегодня с помощью богов царь повергает своих противников.

Меж тем в Сирии появился наконец Красс, главной целью которого было прибрать к рукам сокровища Парфянского царства. Кампания против парфян обернулось вскоре катастрофой, и Авлет имел все основания считать, что, несмотря на неоплаченные долги, его положение друга и союзника римского народа окончательно укрепилось.