Миллиметр за миллиметром, увитый тугими венами член теряется в розовой плоти, раскрывая ее до предела. Я жду боли, жду хоть чего — то, чтобы найти в себе силы снова закричать, что мне противно и больно, а чувствую лишь натяжение мышц и волнующее давление там, куда он вторгается все глубже.

Глава 20

Глаза в глаза. Тело к телу. Вокруг насыщенный аромат пошлости, но он затягивает, проникая в поры.

Воздуха не остается.

Весь мир сводится в одной точке соприкосновения, там, где его плоть царапает мою венам.

Я чувствую каждый миллиметр.

Почти не дышу, ощущая, как меня распирает изнутри. Тянутся нити нервов.

Внизу живота наливается ком тянущей боли.

Но такой непонятной, сладкой. Леон смотрит вниз, я и сама бросаю взгляд туда, где сквозь две половые губы полностью скрылся член, как наши бедра соприкасаются, как плоский смуглый живот моего мучителя идеально контрастирует с моим бледным.

Леон отводит бедра назад. Осторожно, до трясучки нежно. Тело сводит судорогой, и я понимаю, что мне мало.

Чего, я даже не понимаю.

Просто непонятная жажда, от которой сводит между ног.

Он словно чувствует.

Делает рывок внутрь, стреляя по телу молнией похоти. Одной. Второй.

Пока не плавлюсь от рук, что сжимают мою грудь, от губ, что накрывают губы.

Мы просто сливаемся в одно дыхание, которое кочует из его легких в мои и обратно. И я уже отравлена этим чудовищем. Просто понимаю, что сейчас не способна повернуть назад.

Отпускаю себя, отвечаю на поцелуй.

Жесткий, грубый, но настолько сладкий, что я освобождаю его волосы и перевожу руки на тугие, могучие плечи.

Из груди рвется стон. Скрыть я его не в силах.

Зверь рычит, толкается еще и каждое движение сильнее предыдущего.

Член вторгается так глубоко, что редкие шлепки наших влажных тел колют стыдом. Но сильные руки не позволят прекратить, а я и сама не смогу остановиться.

Он прерывает поцелуй. Но только лишь, чтобы вылизать шею.

Прочертить линию языком до самых сосков.

Я лишь задираю голову, чувствуя, как горячий язык, слюна обволакивают то один, то другой.

Я чувствую себя ужасно грязной. Неправильной. Порочной. Но настолько реальной, что страшно.

Все что могу делать — это принимать член внутри себя, ощущая, как темп трения нарастает как влаги внутри становится больше, как она стекает по бедрам, на кровать.

Руки, ласкающие меня становится нетерпеливыми, а губы жалящим.

Не могу говорить, не могу даже стонать, лишь открывать рот в попытке захватить ртом воздух, как рыба на суше, пока медленные толчки сменяют быстрые.

До тех пор, пока губы не заменяют руки, стягивающие плоть в одном большом кулаке, а другая рука толкает мои ноги, заводит их себе за спину.

Я почти обездвижена, он руководит мною как куклой, а я лишь могу подчиняться, продолжая выстывать на каждый сильный удар внутри себя.

Удар за ударом. Как забег на выживание. Соревнование, чьи нервы сдадут быстрее.

Он дёргает мои волосы, заставляет смотреть в глаза.

В моих лишь капитуляций. В его звериный интстинкт присвоения. Я ему не буду принадлежать, но прямо сейчас я ощущаю себя собственностью Зверева. Его игрушкой.

Он рычит на каждый удар. Принимается не трахать, а долбиться, словно кулаком в стену.

Еще и еще.

Разбивает в дребезги остатки здравого смысла, поражая мою нервную систему наплывом, голых, звенящих, как электрические провода эмоций.

Меня саму начинает накрывать странной поволокой. Я больше не я.

Я даже не человек.

Просто самка, которую пользуют.

Жестко трахают, разбивая тугую головку о матку. Причиняя сладкую, тянущую боль.

Вызывает жгучее, сумасшедшее желание кричать и достичь той точки невозврата, за которой яркий свет и ничего больше.

Сильнее. Быстрее. До небес.

Но на повороте нас сносит.

Зверев дрожит, вытаскивает член, положив его на мой живот.

— Что…

— Не так быстро, ведьма, — тянет на себя, усаживаясь на кровать. Приподнимает меня так легко, словно ничего не вешу и подстраивает под свой член.

Буквально нанизывает, вызывая бурную реакция внутри организма.

Дрожу, невольно снова ожидая боли. Но лишь чувствую, как растягивает своим размером, когда прижимается всем телом, расплющивая мою грудь о свою.

Он проводит по спине кончиками пальцев. От шеи, по позвонкам, до самого копчика. Сильно давит, заставляя принять себя до конца. Глубже, чем в прошлый раз.

Я пытаюсь осознать себя в этом действии. Не решаюсь что — то делать, просто жду, когда он сам примется за растерзание моего достоинства. И долго ждать не приходится. Он просто приподнимает меня, начиная жестко всаживать свой кол.

До пошлых чавкающих звуков, до стонов на каждый жесткий толчок.

На уровне подсознания, я все еще жду боли.

Но она не наступает даже когда он ускоряется до предела. До краев. Когда принимается долбить меня как фабричный станок, не сбивая ритм ни на мгновение.

Сильно. Жестко. Остервенело.

Пока под веками не скапливаются искры, пока мой мир не готов взорваться красками.

Он сбрасывает меня с себя, прижимает ладонью живот, не давая миру внутри окончательно рухнуть. Скотина! Он изобрел новый способ экзекуции.

Я открываю глаза, смотря на него с ненавистью. Второй раз.

— Слезь с меня!