Читаем Клан Сопрано полностью

Каждый раз, когда кажется, что вот-вот в эпизоде «Сделано в Америке» будет построено что-то основательное и даже важное для эмоционального завершения, эта конструкция распадается. Война с Нью-Йорком резко заканчивается, когда Бутчи вдруг осознает, что вендетта Фила зашла слишком далеко, и разрешает Тони убрать его. Внедорожник Эй Джея загорается, когда он находится в нем вместе с юной подружкой-моделью Рианнон (Эмили Уикершем[430]), но оба успевают выскочить до того, как автомобиль, взрываясь, взлетает над грудой горящих листьев. Тони в последний раз навещает Сильвио и Джуниора, но они оба где-то далеко: Сил в коме после ранения, а деменция превращает Джуниора в ребенка и параноика.

Даже сюжет, занимающий больше экранного времени, чем война мафии, заканчивается внезапно, когда Тони и Кармеле удается отговорить Эй Джея от намерения уйти в армию; вместо этого они находят ему работу исполнительного продюсера в продюсерской компании Кармайна Младшего[431] — решение, которое никого особенно не впечатляет.

Тони выигрывает войну, но это в лучшем случае пиррова победа. Все его парни уничтожены. Поли неохотно соглашается возглавить команду Сифаретто — самый прибыльный, но и самый трудный участок семейного бизнеса, когда-то принадлежащий Ричи Априлу. Никто им сейчас не занимается, и, похоже, единственный уцелевший боец там — это Уолден Белфиор (Фрэнк Джон Хьюз), который появился несколькими сериями раньше и который убил Фила. Тони может вернуться к привычной жизни, но его сестра теперь вдова[432], дочь выходит замуж за Патрика Паризи, а Эй Джей по-прежнему остается Эй Джеем. Жалкое состояние дяди Джуниора (погруженного в себя, ведущего ужасное существование в убогой государственной психбольнице) воплощает печальную альтернативу давнему утверждению Тони, что босс вроде него закончит либо преждевременной смертью, либо тюрьмой.

Тони, Кармела и дети отправляются в «Хольстен» на последний ужин; кажется, будто сериал замыкается в петлю, становится намеренно менее открытым, к чему мы привыкли в финалах сезонов «Клана Сопрано».

Сцены, заканчивающие сезоны, всегда заново подтверждают определенные ценности, такие, как сообщество и семья, но это граничит с тайной, или с тревогой, или с горьковато-ироничным подтекстом. Первый сезон заканчивается почти как седьмой: семья Сопрано укрывается от непогоды (в буквальном смысле слова в серии «Я мечтаю о Джинни Кусамано» и в фигуральном — в эпизоде «Сделано в Америке») в ресторане (там в «Везувии», здесь в «Хольстене»). Тони заканчивает первый сезон тем, что чуть не убивает свою мать, а здесь он не может больше вести беседы с заменителем матери — доктором Мелфи, которая напугана до такой степени, что ее отказ от работы с Тони есть некий эквивалент программы по защите свидетелей. Второй сезон заканчивается вечеринкой в доме Сопрано: они празднуют окончание Медоу колледжа. В сцену сделаны врезки с кадрами вывоза мусора и других дел мафии. В финале камера показывает лицо Тони, освещенное сигарой и окутанное дымом, а затем возникает картина океана, где рыбы растаскивают останки Пусси. Третий сезон заканчивается тем, как дядя Джуниор поет в «Везувии»; Медоу, потрясенная смертью Джеки, выбегает на Блумфильд-авеню, и в какой-то момент кажется, что ее собьет машина. Четвертый сезон заканчивается кадром «Стаготса», бросившего якорь у побережья Джерси, и громкие звуки голоса Дина Мартина, раздающиеся над морем, призваны заставить Алана Сапинсли вернуть Тони депозит за дом, ведь его жене он больше не нужен, она разводится с Тони. Финал пятого сезона показывает нам Тони, появляющегося из заснеженного леса и идущего по заднему двору его собственного дома: он счастливый странник, вернувший семью, которая, казалось, уже никогда не восстановится. В конце шестого сезона мы видим большую семью Сопрано, собравшуюся дома на Рождество. Все эти финалы выглядят достаточно прочными и устойчивыми. В отличие от них финал седьмого сезона не кажется правильной концовкой. Создается ощущение, что создатели сериала не смогли принять решение о финале. Или что была мысль не заканчивать фильм. Отрицание финала. Атака на финал. Царапина на пленке. Щелчок рубильника.

Абсолютно в духе этого сериала.

Если бы «Клан Сопрано» был музыкальной группой, то его участники отбирали бы новый материал, не заботясь о публике, исполняли бы свои великие хиты только когда хотят, а их певец иной раз поворачивался бы к залу спиной. Финальное выступление такой группы могло бы закончиться так: музыканты уходят со сцены прямо посредине последней песни, а гитарист и басист, уходя, намеренно забывают отключить свои инструменты. Выкрики. Искры. Затемнение.

Никаких вызовов на бис.

Перейти на страницу:

Все книги серии Киноstory

Похожие книги

99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее
99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее

Все мы в разной степени что-то знаем об искусстве, что-то слышали, что-то случайно заметили, а в чем-то глубоко убеждены с самого детства. Когда мы приходим в музей, то посредником между нами и искусством становится экскурсовод. Именно он может ответить здесь и сейчас на интересующий нас вопрос. Но иногда по той или иной причине ему не удается это сделать, да и не всегда мы решаемся о чем-то спросить.Алина Никонова – искусствовед и блогер – отвечает на вопросы, которые вы не решались задать:– почему Пикассо писал такие странные картины и что в них гениального?– как отличить хорошую картину от плохой?– сколько стоит все то, что находится в музеях?– есть ли в древнеегипетском искусстве что-то мистическое?– почему некоторые картины подвергаются нападению сумасшедших?– как понимать картины Сальвадора Дали, если они такие необычные?

Алина Викторовна Никонова , Алина Никонова

Искусствоведение / Прочее / Изобразительное искусство, фотография
Истина в кино
Истина в кино

Новая книга Егора Холмогорова посвящена современному российскому и зарубежному кино. Ее без преувеличения можно назвать гидом по лабиринтам сюжетных хитросплетений и сценическому мастерству многих нашумевших фильмов последних лет: от отечественных «Викинга» и «Матильды» до зарубежных «Игры престолов» и «Темной башни». Если представить, что кто-то долгое время провел в летаргическом сне, и теперь, очнувшись, мечтает познакомиться с новинками кинематографа, то лучшей книги для этого не найти. Да и те, кто не спал, с удовольствием освежат свою память, ведь количество фильмов, к которым обращается книга — более семи десятков.Но при этом автор выходит далеко за пределы сферы киноискусства, то погружаясь в глубины истории кино и просто истории — как русской, так и зарубежной, то взлетая мыслью к высотам международной политики, вплетая в единую канву своих рассуждений шпионские сериалы и убийство Скрипаля, гражданскую войну Севера и Юга США и противостояние Трампа и Клинтон, отмечая в российском и западном кинематографе новые веяния и старые язвы.Кино под пером Егора Холмогорова перестает быть иллюзионом и становится ключом к пониманию настоящего, прошлого и будущего.

Егор Станиславович Холмогоров

Искусствоведение
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» — сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора — вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман

Искусствоведение