Читаем Китай полностью

Откуда-то у него появилось много заказов, он стал занят, постоянно куда-то спешил, и Катя видела его не так уж часто.

Однажды Кате приснилось, что тень Наташи спряталась от нее в каком-то темном углу того заброшенного дома, в котором они блуждали каждую ночь. Катя теперь знала этот дом наизусть: разбитые окна, вывихнутые балки, осыпающиеся стены, кривые полы. Но она долго не могла найти Наташину тень — она уже обошла весь дом, как тень выскочила на нее с диким хохотом.

Катя проснулась в ужасе и долго дрожала в постели.

Кирилла в ту ночь не было рядом. Днем Катя позвонила ему и сказала о том, что Наташа заходила, на днях, и оставила свой ключ.

— Я забыла тебе передать, — неубедительно добавила Катя.

— Ну, ладно, — ответил Кирилл.

Катя положила трубку и расплакалась.

Кирилл как-то вдруг повеселел. Он с восторгом рассказывал Кате о своих проектах и успехах, но в основном по телефону — чтобы его увидеть, его приходилось ловить. Появляясь, Кирилл пел арии и излучал благополучие. Он приносил Кате охапки цветов, дарил ей игрушки и сладости, отрывал ее от пола и кружил по комнате.

Чем радостней и активнее становился Кирилл, тем грустнее было Кате. Она начала часто плакать безо всякой причины, просто так, — слезы беззвучно стекали по ее щекам, пока Катя тушила фасоль и пекла оладушки.

А потом Кате приснилось, что Наташа с Кириллом вместе идут по улице, и у них совершенно счастливый вид.

Следующей ночью — Катя и хотела спать, и боялась заснуть — Кирилл сказал:

— Котя, давай никуда не поедем. Да ну его. Что мы будем делать — в Китае.

Катино сердце прыгнуло как испуганный заяц. Она приподнялась на локтях, в ее горле встал комок.

— Это из-за Наташи? — спросила Катя.

— При чем тут Наташа, — сердито ответил Кирилл.

— Вы снова встречаетесь?

— Катька, уймись, — сказал Кирилл.

— А почему мы не поедем?

— Ну ты же сама недавно говорила — может, нам не нужен никакой Китай.

— Ты как-то изменился в последнее время.

— О боже.

— Ты веселый, и я вижу тебя совсем редко.

— А ты хочешь, чтобы я был грустным и сидел у твоей юбки.

— Нет! — воскликнула Катя, И привычно разрыдалась.

Кирилл погладил ее по голове, обнял, поцеловал в шею, но Катя мотнула головой и отвернулась к стене.

— Ну что ты, — беспомощно сказал Кирилл. — Ну что случилось? Котенька, что с тобой?

— Я не хочу, чтобы ты с ней встречался, — прошептала Катя. — Но я не права. Ты любишь ее, а не меня. Вы должны быть вместе.

— Какой слог! И с чего ты все это взяла?

— Мне снился сон.

— Сон?

— В котором вы были вместе и вам было хорошо.

— И что?

— Ничего, — сказала Катя. — То есть — я вам мешаю. Я попала сюда случайно. Я заняла чужое место.

— Что за бред. Ты ведь всегда носилась со своими снами, да? Тебя поэтому считали ненормальной на работе?

— Ты бы отвечал иначе, если бы я ошибалась.

— И как же?

— Ласковее.

— Ты на меня наезжаешь, а я должен тебя утешать?

— Я не наезжаю.

— А про что сыр-бор?

— Про вас с Наташей.

— Здесь нет никакой Наташи! — заорал Кирилл. — Я лежу в одной кровати — с тобой!

— Ты назвал меня ее именем.

— Когда?

— Однажды.

— Однажды? Слушай… Тебе не кажется, что ты псих?

— Кажется, — сказала Катя.

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

— Я тоже, — ответила Катя.

— Я должен забыть все, что со мной было до тебя?

— Нет, — ответила Катя.

— Я должен отчитываться тебе о каждом шаге, чтобы у тебя не было причин для подозрений?

— Нет, нет, — ответила Катя.

— Ну а чего тебе от меня надо?

— Ничего, — ответила Катя.

— Знаешь, с тобой стало невозможно разговаривать. Ты смотришь на меня как мышь на кота. Разве я тебя обижаю? Почему ты меня боишься?

— Не знаю, — прошептала Катя.

— Почему я должен чувствовать себя злодеем и мучителем?

— Не должен, — прошептала Катя.

— Разве я не стараюсь быть с тобой милым?

— Стараешься, — прошептала Катя.

— Ты можешь хотя бы перестать реветь?

— Нет, — прошептала Катя.

— И мы проведем вот так остаток ночи?

— Я могу уйти, — прошептала Катя.

Она попыталась встать, но Кирилл, выругавшись, повалил ее назад и прижал к стене. Катя плакала бесконечно и отчаянно, у Кирилла разболелась голова, и он с силой прижал кулак ко лбу.

— Тебя гложет дракон лютой ревности, — сказал Кирилл. — Он огромный, гранатового цвета, с коричневыми подпалинами. Его чешуя отливает зеленым, из открытого рта течет черная слюна, а глаза у него как тарелки — темно-желтые, не моргающие.

— Да, это мой дракон, — будто очнувшись, сказала Катя. — Ну… он мне снился. С детства. Я на нем летала.

— Хочешь, нарисую?

Кирилл встал, включил свет, сел за стол. Он рисовал восковыми карандашами и закончил картинку за несколько минут. Катя взяла ее в руки, провела по ней пальцами.

— Это он, — сказала Катя. — Только у него нет рыжей челки. Ты ошибся.

Она оживилась. Перестала плакать, нашла платок, высморкалась, вытерла слезы.

— Все, истерика закончена? — спросил Кирилл. — Мы будем спать?

— Будем, — прошептала Катя.

Она засунула рисунок под подушку. И ночью к ней вернулся ее дракон. Вся ее сонно-сказочная цветущая страна с чудными домиками, дивными садами и вездесущими тварями снова была с ней, и Катя летала над ее холмами и озерами в безмятежно лазурном небе.