Читаем Киндберг полностью

Значит, ты (уносят пустое блюдо) вот таким манером думаешь попасть в Данию, а хоть какие-то деньги у тебя есть? конечно, доберусь, ты разве не любишь салата? тогда подвинь мне — ем не наемся! Как забавно она наворачивает на вилку листья и жует их старательно, проглатывая вместе с темами Арчи Шеппа, а то вдруг — пфф! — маленький серебристый пузырек в уголке влажного лоснящегося рта, очень красивые губы, твердо очерченные, такие как надо, прямо с рисунков мастеров Возрождения, прошлая осень с Марлен во Флоренции, вспомни эти губы, которые так любили рисовать гениальные мужеложцы, — с чувственным изломом, загадочные и так далее, надо же, как ударил в голову этот рислинг, а медвежонок говорит и говорит, уплетаю вовсю, и та-ра-ра, Шепп, непостижимо, как я окончила философский в Сантьяго, мне еще читать не перечитать, теперь возьмусь за книги. Ишь ты, бедная зверюшка, сколько радости от свежего салата и Спинозы, которого собралась проглотить за шесть месяцев заодно с Алленом Гинзбергом и Арчи Шеппом, интересно, что она еще успеет выложить из этой модной муры, пока принесут кофе (не забыть про аспирин, вот соплюха, дождь всю изгваздал, прямо перещупал там, на дороге, еще разболеется, не приведи бог). А между тем с последними кусочками гуляша и неизменным Арчи Шеппом что-то понемногу сдвигалось, какой-то новый поворот, слова вроде те же: Спиноза, Копенгаген, но все — иначе, да-да, перед ним Лина, которая ломает хлеб, пьет вино, сияет довольными глазами, она далеко и в то же время — близко, что-то в ней переменилось к середине ночи, хотя слова «близко» и «далеко» почти ничего не говорят, тут — другое, тут — показ, видимость, будто Лина показывает ему вовсе не себя, тогда что же, ну скажи, скажи. Два тоненьких кусочка швейцарского сыра, почему ты не ешь, Марсело, такая вкуснятина, ты, по-моему, ничего не ел, надо же, такой солидный человек, настоящий сеньор, правда? и все куришь-ишь-ишь-ишь — и ничего не ешь, даже не притронулся, может, вина, ну немного, неужели нет? с таким обалденным сыром, да выпей, не оставляй этот кусочек; да-да, еще хлеба, пожалуйста, с ума сойти, сколько я ем хлеба, и, представь, говорят, что я склонна к полноте, вот то, что слышишь, животик отрос, верно — пока не заметно, а на самом деле — да, Шепп!