Читаем Кимоно полностью

— Посмотрите, Аса-сан, — сказала она своим странным грубым голосом, — вот первый цветок Нового года, цветок сливы. Это цветок надежды и терпения. Он расцветает, когда снег еще покрывает землю и нет ни единого зеленого листка, чтобы прикрыть его.

— Как хорошо пахнет! — сказала Асако.

Ее хозяйка процитировала знаменитые стихи японского изгнанника и государственного деятеля Сугавара Но Мичизане:

— Асако, милая, — продолжала госпожа Саито, — хотели бы вы поехать в Англию?

Сердце Асако сильно забилось.

— О, да! — отвечала она радостно.

Ее хозяйка с упреком вздохнула. Она так старалась сделать приятной жизнь ее маленькой гостьи; но по самому тону голоса было ясно, что Япония никогда не станет для нее родной.

— Госпожа Самедзима и я, — продолжала японская леди, — организовали отряд Красного Креста с двадцатью пятью сестрами милосердия для отправки в Англию и во Францию. Все они очень хорошие, умные девушки из лучших семейств. Мы хотели выразить японские симпатии к бедным солдатам, которые переносят столько трудов; и мы хотим, чтобы наши девушки знали правду о войне и умели наладить лазарет в военное время. Мы думали, что вам приятно будет ехать с ними в качестве гида и переводчицы.

Не хватило бы слов описать, с какой радостью Асако приняла это предложение. Кроме того, она получила известие о Джеффри. Пришло письмо с благодарностью за рождественский подарок.

«Дорогая маленькая Асако, — писал ее муж, — так мило с вашей стороны и так похоже на вас вспомнить обо мне во время Рождества. Я надеюсь, что вы очень счастливы и весело проводите время. Теперь в Англии очень скучно, потому что идет война. Она была объявлена прежде, чем я вернулся домой; и я сразу же присоединился к моему старому полку. Жизнь у нас очень деятельная. Почти половина моих собратьев офицеров убиты; и я теперь полковник. При этом я сделался также и лордом Брэнданом. Мой отец умер в конце прошлого года. Бедный старый отец! Эта война — ужасное дело; но теперь мы их побьем. Мне будет даже грустно, когда это окончится, потому что теперь мне есть что делать и о чем думать. Реджи Форсит со своим полком в Египте. Леди Эверингтон пишет вам. Я на севере Франции и много говорю по-французски.

Есть ли вероятность, что вы приедете в Англию? Пишите мне скорее.

Ваш любящий Джеффри».

С этим письмом, которое она положила на сердце, Асако почти уже не могла восхищаться цветами сливы. С очень большим трудом могла она сосредоточить внимание, чтобы дать маленьким детям Саито ежедневный урок французского и английского языка.

Долгие прогулки в автомобиле по оживающим весной местам, к красивому ущелью Мияношита или к бухтам Оисо, где у графа Саито была летняя вилла, ежедневные игры с детьми в «висячих» садах, очаровательное общество карликовых деревьев и черных собачек, и желанное отсутствие шпионажа и назойливости скоро опять восстановили здоровье Асако.

— Маленькая Аса-сан, — сказал однажды господин Саито, приглашая свою гостью сесть рядом с ним на террасе, на солнышке, — вы будете счастливы вернуться опять в Англию?

— О, да, — ответила девушка.

— Это прекрасная страна, благородная страна; и вы будете рады видеть снова вашего мужа?

Асако покраснела и опустила голову.

— Я не думаю, что он и теперь мой муж, — сказала она, — но я так хотела бы видеть его!

— Я думаю, он тоже очень хочет видеть вас. Моя жена получила письмо от леди Эверингтон, и она говорит, что он был бы очень рад, если бы вы вернулись к нему.

Саито подождал, чтобы эта радостная весть произвела свое действие, и потом прибавил: