Читаем Кимоно полностью

— Мистер Ито, уже очень поздно. Пожалуйста, придите в другой раз, когда-нибудь. Теперь я должна идти спать.

— Очень хорошо, очень хорошо. Я тоже иду с вами, — сказал Ито, спускаясь с кресла и ставя на пол отяжелевшую ногу. Он был в неплотно запахнутом кимоно, и Асако могла видеть его волосатую ногу. Ее лицо, должно быть, отразило ее отвращение.

— Что? — закричал японец, — я вам не нравлюсь? Слишком много гордости! Ни одного грязного японца, ни одного желтого человека, да? Так вы думаете, мадам лорд принцесса Баррингтон? На Востоке возможно, что безобразные иностранные женщины презирают японцев. Но Нью-Йорк, Лондон, Париж — совсем не то, ха, ха, ха! В Нью-Йорке девушка говорит: эй, японец, иди сюда! Лондонская девушка говорит: японский мужчина очень мил, очень хорошие манеры, очень добрые глаза. Когда я был в Лондоне, у меня было пять или шесть девушек, английских девушек, белых девушек, очень красивых; все вместе, все очень любили. Лондонское время было очень хорошее время!

Асако чувствовала себя беспомощной. Ее рука была на ручке кинжала, но она все еще надеялась, что Ито одумается и уйдет.

— Вот! — кричал он. — Я знаю иностранный обычай. Я знаю все на свете. Омела! Омела! Поцелуй за омелу, Асако-сан!

Он вылез из кресла и пошел к ней, похожий на большую черную птицу. Она оттолкнула его и попробовала убежать, огибая кресло. Но он крепко схватил ее за кимоно. Она выхватила свой меч.

— На помощь! На помощь! — кричала она. — Танака! — Что-то сдавило ее руку, и клинок упал. В тот же момент раздвинулись внутренние шодзи в стене комнаты. Танака бросился в гостиную.

Асако не обернулась и посмотрела назад, только выскочив из комнаты в соседнюю, где возле нее оказались повар и служанка. Оттуда она увидела, как Ито и Танака сжимали друг друга в объятиях, как борцы, пыхтя и хрюкая друг на друга, а ноги их старались наступить на кинжал, лежащий между ними. Внезапно обе фигуры склонились. Два лба стукнулись вместе с деревянным звуком. Теперь руки шарили там, где были прежде ноги. Одному удалось ухватиться за рукоятку. Это был Танака; но нога его поскользнулась. Он покачнулся и упал навзничь. Ито навалился на него. Асако закрыла глаза. Она слышала рыканье, похожее на львиное. Когда она решилась взглянуть опять, она увидела, что Танака стоит коленом на теле Ито. Он дернул и вытянул кинжал Садако из простертой перед ним массы. После этого кровь разом полилась из тела, рта и ноздрей, окрашивая половики. Медленно и спокойно Танака вытер сначала нож, а потом свои руки о платье своей жертвы. Потом пощупал ее рот и горло.

— Вот! Готово! — сказал он. Он повернулся в сторону сада и открыл шодзи и амадо. Затем он перебежал через покрытую снегом лужайку; и среди страшной тишины, последовавшей за его побегом, донесся далекий шум всплеска воды в реке.

Наконец Асако растерянно спросила:

— Он умер?

Повар, мужчина, был рад случаю ускользнуть.

— Я пойду, позову доктора, — сказал он.

— Нет, останьтесь со мной, — приказала Асако, — я боюсь. О Хана может пойти за доктором.

Асако и повар ожидали у открытых шодзи, тупо смотря на тело Ито. Наконец повар сказал, что ему необходимо уйти за чем-то. Он не вернулся. Асако звала его, но ответа не было. Она пошла искать его в его маленькой, в три циновки, комнатке у кухни. Она была пуста. Он уложил в плетеную корзинку несколько своих вещей и исчез с ними.

Асако вернулась невольно к своему посту у двери гостиной. Похоже было на то, что она опасалась, как бы кто-нибудь не пришел и не украл Ито, если она отойдет. Но она не решилась бы приблизиться к телу, даже если бы ей приказали. Иногда казалось, что оно движется, пытается встать; но оно крепко прикреплено к подстилкам смолистыми нитями пурпурной крови. Иногда оно как будто говорило:

— Омела! Омела! Целуй меня, Асако-сан!

Холодный ветер порывами врывался в комнату, любопытно касался мертвого, заворачивая рукава его кимоно. Снаружи бамбуковая роща стучала будто костьми; и тающий снег падал с крыши тяжелыми глыбами.

О Хана вернулась с доктором и полисменом. Доктор раскрыл кимоно Ито и сразу покачал головой. Полисмен был в синем мундире и плаще; сабля болталась у него на боку. Он вынул записную книжку и карандаш из кармана на груди.

— Как ваше имя? — спрашивал он Асако. — Ваш возраст? Имя вашего отца и матери? Ваш адрес? Замужем ли вы? Где ваш муж? Сколько времени знали вы этого человека? Были ли с ним в близких отношениях? Вы его убили? Как вы убили его? Почему убили его?

Вопросы сыпались на голову Асако целым роем. Несчастной девушке не приходило до сих пор в голову, что подозрение может пасть на нее. Пришли еще три полисмена.

— Все, находящиеся в этом доме, арестованы, — объявил первый полисмен.

— Протяните ваши руки, — приказал он Асако. Грубые ручные кандалы были надеты на ее тоненькие руки. Один из полисменов принес веревку и обвязал ее вокруг ее талии и талии О Хана.

— Но что же я сделала? — жалобно спросила Асако.