Читаем Киллер навсегда полностью

Двое легко перемахнули ограду детского садика и замерли, расставив ноги и пряча руки в карманах. Еще один нарисовался сзади, подбежал и встал метрах в двух за спиной, тяжело отдуваясь. Справа, в глубокой тени под деревьями, вспыхнули огоньки трех сигарет; боковым зрением Актер различил, что в этой троице две девушки. Обычные гопницы лет семнадцати, давно познавшие все земные радости, от секса до героина, готовые пойти за каждым, кто в данный момент покажется сильнее.

Четверо на одного. Несерьезно.

— Здорово, мужик, — донеслось из темноты, где краснели огоньки сигарет, и по голосу, по манере говорить, Актер определил, что обладатель прошел «малолетку» [6].

— Добрый вечер, ребята.

— Хамишь? — У одного из тех, что стояли впереди, в руке блеснула велосипедная цепь, подзабытое ныне оружие уличных драк. Наверняка в карманах у других — газовый баллончик, кастет и какой-нибудь дрянной ножик, которым профессионал даже карандаш очинять не станет.

Актер представил, сколько народа уже «опустила» эта компания. За пару сотен они втопчут в землю кого угодно. Вряд ли им приходилось всерьез пускать в дело цепи или ножи — они ведь чувствуют, к кому можно пристать, и нападают только на безответных. Мужика с боевой пушкой в кармане или оперскую засаду обойдут стороной, не тронут и работягу, который, не отличаясь по жизни крутизной, будет просто готов до последнего стоять за себя. Они бы и к Актеру не сунулись, но он, стремясь остаться незамеченным, слишком вжился в роль — обычный электорат, которого грех не шваркнуть правильным пацанам.

Преподнести им урок, поломать руки-ноги и запихать в задницы цепи с кастетами — значит, облагодетельствовать весь район…

— Папа, закурить не найдется? — хихикнула одна из девчонок.

— Угощайтесь, — Актер протянул пачку.

…но делать этого нельзя. И бежать поздно, без боя уже не прорвешься.

— Ёк твою… — гопник с цепью, разглядев, что ему предлагают, вытаращил глаза. Отправляясь на разведку, Актер оделся попроще, сменил «Ориент» на допотопную «Ракету», взял старый бумажник с засаленными десятирублевками, но сигареты оставил обычные, к которым привык: «Давидофф лайт».

Он мог закопать всех шестерых, но в таком случае местные опера очень быстро узнают про странного мужика, ошивавшегося накануне убийства рядом с домом потерпевшей. Про очередную свою безропотную жертву грабители будут молчать — и в кругу друзей, и на допросах, — а вот про непонятного ниндзю слух по району наверняка пойдет. Бабы — так те первыми растрезвонят и знакомым, и операм про крутого папика. Слону понятно, что этой компании осталось гулять на свободе от нескольких дней до двух месяцев максимум. Так что драться нельзя. Придется терпеть. Что ж, не впервой…

Цепью его бить не стали. Актер пропустил скользящий удар по скуле, на пресс принял пинок ногой, незаметно для нападавших уклонился от крюка в висок. Крикнул взволнованным голосом:

— Что вы делаете?!

Кольцо сомкнулось. Обрезком «вагонки» рубанули поперек спины, и он упал, после чего его стали метелить ногами все, даже девчонки. Спасали давние навыки: удары почти не причиняли вреда, но у грабителей была полная иллюзия, что они вот-вот превратят жертву в отбивную.

Актер представил на своем месте обычного человека. Молотят на убой. Пару раз ему все-таки досталось, несмотря на специальную подготовку. Пропустил смачный пинок по печени, и тут же одна из девчонок заехала каблучком в пах. Актер вскрикнул уже без притворства. Прокусил губу, изловчившись, перемазал в крови лицо, захрипел. «Лишь бы „прослушку“ не разбили и не нашли», — думал он. Коробочка с аппаратурой была упрятана под рубашкой.

— Хватит, Стенли, — одна из девчонок оттащила главаря. — Смотри, ты все кроссовки испачкал.

— Сука! — Стенли подпрыгнул и обеими ногами ударил Актеру между лопаток.

Бить наконец перестали. Умело сорвали с запястья часы, обшарили карманы. Сквозь полуприкрытые веки Актер видел, как подружка главаря с любопытством его рассматривает. С любопытством. Симпатичная…

«Смотри, мочалка, смотри. Еще встретимся и поговорим по-другому. И тебя, и твоего Стенли я очень хорошо запомнил. Поговорим, и потом уже не он тебя, а ты его будешь трахать. Палкой в задницу».

— Обоссать его, что ли? — деловито спросил тот, что подбегал сзади, крепыш с отвислым животом.

«Странно, а ведь когда меня метелили, вел себя тише всех, можно сказать — отметился, а не работал».

— И ты, Брут? — хихикнула вторая девица. Тоже симпатичная, хотя и молоденькая совсем, не старше пятнадцати. Тонюсенькие ноги в черных колготках, символическая юбчонка, кожаная «косуха» на три размера больше нужного. Трофейная, наверное. На лице — ни следа злобы. А ведь именно она и попала каблучком. Наверное, просто согреться хотела. Начитанная, про Брута слыхала.

Брут чертыхнулся и пошел отливать в кусты.

— Правильно, — Стенли закурил «Давидофф». — А то менты тебя по запаху просчитают… Да и этого носорога не надо больше трогать. Чо мы, звери, что ли? Взяли свое, и амба. Не бей лежачего, вдруг он поднимется.

«Тоже начитанный. Или просто жизнь научила?»