Читаем Киевский лабиринт полностью

Перед трехэтажным особняком на Миллионной улице, куда вошла незнакомка, на глаза Лейбу попался дворник. За серебряный двугривенный тот поведал, что сия госпожа есть «ее превосходительство баронесса Мария Константиновна Красицкая». Ее муж, старше ее лет на пять, сам водит заграничную моторную коляску. Барон еще не приехал.

«Что ж, вполне удачный вариант. Семейка не бедствует, – рассудил ювелир. – Надобно заглянуть к дамочке прямо сейчас, пока нет ее благоверного, и рассказать ей обо всем, как есть. А впрочем, – в голове у него мелькнула хитрая мыслишка, – в таком деле торопиться не следует. При должном старании можно и гораздо больший профит получить… Правда, придется изменить своим правилам, но ведь и я обманут. Неужели я не могу восстановить справедливость в двух- или трехкратном размере?» – Не раздумывая больше ни минуты, он нажал на пуговицу электрического звонка.

– Разрешите представиться: Лейб Меерович Гиршман. Имею салоны «Часы и драгоценности Л. Гиршмана» в Киеве, Одессе, Харькове и Житомире. Вы меня припоминаете? – переминаясь с ноги на ногу выговорил торговец. – Второго дня я продал вам часики. Ваш спутник – этот молодой красавец – заплатил за них пятьсот тридцать рубликов. Помните?

– Ах да, конечно, – пролепетала миловидная дама и смутилась. Над ее верхней губкой, как раз там, где поселилась родинка, забилась маленькая нервная жилка.

«Господи! До чего же она прекрасна», – невольно изумился визитер.

– Как часики? В порядке? – расплывшись в натянутой улыбке, справился он.

– Все прекрасно. – Она пожала плечами. – А что?

– Вы позволите мне присесть? – теребя край котелка, осведомился Гиршман.

– Да-да, конечно. Присаживайтесь, куда вам будет угодно. – Она указала рукой на стул и кресло. Сама опустилась на край дивана. – Простите, что сразу не предложила, но вы появились так неожиданно. Вот я и вышла к вам по-домашнему, в пеньюаре. Не обессудьте.

– Нет-нет, ничего, – сконфуженно забегал глазами ювелир, стараясь не смотреть на открывшуюся коленку хозяйки.

– Итак, я вас слушаю…

– Простите-с… – Он поднял глаза и изрек извинительно: – Я даже не знаю, как вас величать.

– Ах да, – поправляя непослушную прядь волос согласилась очаровательная брюнетка. – Моя постоянная забывчивость… Я баронесса Красицкая, Мария Константиновна.

Лейб Меерович скромно кашлянул в кулак и пояснил:

– Так вот-с, деньги, которые заплатил ваш… знакомый… оказались фальшивые. Извольте убедиться, сударыня. – Он вынул портмоне и достал свернутые вдвое купюры.

– Как это? – оторопело вымолвила дама, хлопая длинными ресницами.

– А вот смотрите, – уже смелее заговорил гость. Он поднес десятку к свету. – Здесь вместо русской буквы «Я» стоит латинская «R». Где такое видано? А сотни я носил в банк. Их рассматривали под микроскопом. Все до одной поддельные. Вот так-то, мадам…

– А вы уверены, что это именно мы вам дали эти ассигнации?

– Помилуйте! А кто ж еще? – торговец удивленно воззрился на собеседницу.

– Насколько я помню, там была еще одна пара, – неуверенно произнесла она.

– Вы правы, – кивнул Лейб. – Была. Только у них часы почти в два раза дороже ваших. Тот господин одними радужными расплачивался. К ним у меня претензий нет. Но, – он придвинул к дивану стул, и почти в упор уставился на красавицу, не отводя глаз, – я могу, конечно, и в полицию обратиться. Дом теперь я ваш знаю…

– Ну что вы? Зачем же полицию беспокоить. Может быть, чаю с ромом или кофе с коньяком?

– Благодарю за предложение, только думаю, что засиживаться мне не с руки. Не ровен час, супружник ваш вернется. А потому пусть этот… ваш кавалер принесет мне завтра в магазин три тысячи рублей. Жду его до закрытия. В противном случае мне придется обратиться в полицию, – вставая выговорил Лейб. – А там, сами понимаете, – благоверный ваш сразу об адюльтере узнает.

– Постойте, постойте. Это какое-то недоразумение. Мой друг совсем ни при чем. Его, вероятно, тоже обманули и подсунули фальшивки.

– Может, и так, а может, и нет… Я не судебный следователь, мне недосуг разбираться.

– А почему так много? Почему три? – глядя на него снизу вверх, удивилась хозяйка.

– Что ж, если хотите поторговаться – пожалуйста, – усмехнулся он, обнажая зубы с золотыми пломбами. – С такой красавицей, как вы, я не прочь договориться и о меньшей сумме. Так как? Начнем‑с?

Баронесса вспыхнула и резко поднялась.

– Как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне!

– Но и вы – не цыганка на базаре. Ладно. Жду до восьми. Не будет денег – пойду в участок, – через плечо бросил Гиршман и направился в переднюю.

Он быстро нанял фиакр и покатил к себе, на Николаевскую.

Настроение у ювелира было отвратительное. Будто это и не он был вовсе, а кто-то другой – тот, который спал в нем все эти годы и ждал своего часа, чтобы выйти наружу. И вот он явился и начал действовать так, как Лейб Меерович никогда бы не поступал…

Коляску немилосердно трясло, пропотевший воротничок тер шею, и до самого дома Лейба не покидало ощущение, что он совершил тяжкий грех – нарушил одну из моисеевых заповедей.