Айна Голубева

Хватит копаться, Витя!

Анна Сергеевна сидела в тени разлапистого каштана и, то и дело вздыхая, теребила в руках синий платочек. Время от времени она бросала печальный взгляд на внука, игравшего неподалеку. Внук в свойственной ему непосредственной манере колотил совочком по красному грузовичку, временно исполнявшего обязанности злобного дракона, и защищал крепость от коварной рептилии.

Витя был чудесным мальчиком семи лет с воинственным хохолком на светлой макушке. А еще он был послушным, здоровым, обладал хорошим аппетитом и спал, когда взрослые решали, что пора спать. Он никогда не спорил и легко устанавливал социальные связи. Он был бы идеальным мальчиком, если бы не его медлительность. Витя был настолько медлительным, что бабушка называла его черепашонком, а мама, терпения которой явно не хватало на выяснение причин эдакой склонности к созерцанию, кричала по сто раз на дню: «Хватит копаться, Витя!».

А Витя и не копался. Во всяком случае, он был уверен, что не копается, а просто другие слишком быстро живут. Вот вчера, к примеру, мама принесла домой совершенно волшебную музыкальную шкатулку. Когда мама ее открыла, оказалось, что внутри живет изящная балерина. Витя пришел в такой восторг, что сидел рядом со шкатулкой почти час и, разумеется, по мнению взрослых, потерял счет времени. Оказалось, что за этот час по маминым подсчетам, он должен был выполнить домашнее задание по арифметике и окружающему миру, а он не выполнил.

Шкатулку отобрали, Витю отругали и вдобавок лишили вкусного пирожного. Он долго и тихо плакал, потому что это несправедливо, когда лишают счастья, а балерина была так прекрасна, что ему очень хотелось ее нарисовать, поэтому он так долго ее и рассматривал, пытался понять, как лучше нарисовать счастье. Шкатулку отобрали, отругали, и счастье пропало, рисовать расхотелось, а мама подумала, что он расстроился из-за пирожного, и обозвала его плаксой.

Бабушка потом долго отчитывала маму где-то в квартире, выговаривая, что нельзя так ругать из-за того, что ребенок увлекся. Чем там дело кончилось, Витя не узнал, потому что уснул.

Анна Сергеевна еще раз вздохнула и позвала внука к себе, время было возвращаться домой. Вите уже порядком надоело отвоевывать крепость от дракона, поэтому он с радостью согласился. Она старательно подбирала слова и думала, чтоб такое сказать мальчику, чтобы не обидеть его, Анна Сергеевна была очень доброй бабушкой.

– Витенька, надо собраться, дружок, – говорила ему бабушка, – Твоя учительница, Полина Юрьевна, говорит, что ты очень рассудительный, но очень уж долго думаешь, нельзя так долго размышлять, нельзя быть таким медлительным!

– Почему? – немного подумав, спросил внук.

– Потому что надо многое успевать, надо учиться, надо стремиться к цели! – с воодушевлением ответила Анна Сергеевна.

Витя молчал и смотрел себе под ноги, дальше они шли молча, бабушка не решалась что-то ему сказать, чувствуя, что внук обдумывает что-то очень серьезное.

Утром Витя отправился в школу, думая над тем, что ему сказала бабушка, он никак не мог понять, почему нужно быть непременно быстрым, а что делать небыстрым? Придя в школу, он решительно подошел к Полине Юрьевне и спросил:

– Полина Юрьевна, скажите, пожалуйста, на что похожа буква А?

– На вигвам, – улыбаясь, ответила учительница, ей нравился этот вихрастый, вдумчивый мальчик.

– А вот и не на вигвам, а похожа буква А на холодную ледяную скалу, айсберг! Вот! – сказал Витя и протянул учительнице альбом. Оказалось, что Витя нарисовал на каждом листе ассоциации ко всем буквам алфавита, буква Б, к примеру, у него ассоциировалась с типографией, потому что бумага, такая же суровая и строгая, как редактор в очках. Витя рисовал не слова, он рисовал эмоции.

Анна Сергеевна снова сидела под каштаном и листала альбом с Витиными рисунками, она украдкой улыбалась, радуясь, как ловко внук смог передать ту или иную эмоцию. А вечером мама погладила Витю по голове и сказала, что его со следующего года запишут в художественную школу.

– А на самбо можно не ходить? – не веря своему счастью, тихо проговорил Витя.

– Можно, раз не хочешь, – улыбнулась мама. Папа, конечно, был недоволен, но ничего не сказал, потому что он хороший был папа.

– Мама, а дай мне ту шкатулку, пожалуйста, мне очень надо, – помявшись, решился попросить Витя.

– Зачем тебе шкатулка? – удивилась мама, отложив книгу.

– Потому что в альбоме осталась одна буква, которую я еще не нарисовал, это буква С! – ответил мальчик.

– А причем же тут музыкальная шкатулка? – удивился в свою очередь отец.

– Потому что С – это счастье, а счастье – это когда внутри переливаются колокольчики.