Читаем Художник войны полностью

Анатолий Неделков, отец Сергея и Антона, проснулся с бетонной головой. Любое движение в стороны приносило гулкую боль, уплывающую куда-то внутрь мозга. Посмотрев в потолок, он сосчитал до десяти. Так обычно делал, когда собирался с силами, чтобы встать и пойти в туалет. Протянул руку к телефону и увидел с десяток пропущенных сообщений и звонков. Что-то случилось, но отвращение к жизни пересиливало желание узнать, что именно произошло.

Вчера опять напился. Его жена, Ирина, в который раз спряталась у соседей. Почти всегда он напивался до состояния беспамятства. А началось все в 1975 году. Именно тогда оканчивал Ростовское художественное училище. Толик, или как называет его отец, Толяша, начал рисовать в пять лет – на стене своего дома. Тогда мать выпорола кудреволосого бутуза, не понимающего, что он сделал не так. Но отец заприметил в сынишке что-то необычное. Именно тогда Толяшу оформили в ровеньковскую художественную школу, которую он успешно окончил и поступил на учебу в Ростов-на-Дону.

Однажды Толик прогуливался у реки, смотрел на алюминиевое полотно воды, покрытое узкими складками волн, на серебристую гладь и не мог насмотреться. Ведь в сухой донбасской степи привык видеть лишь небольшие выпуклости холмов, мутноватую неровную даль, в которую словно вмонтированы были пирамиды черных терриконов. Глаз привык тереться о сухость пространства. В селе только маленькая, тесная речушка тянулась в огородах и впадала в пруд с рваными берегами. Все остальное – полное безводие. Когда Толику было четырнадцать лет, он заходил далеко в степь, туда, где рваные, одинокие кусты шиповника возвышались над выгоревшей под летним солнцем травой. Снимал клетчатую легкую рубашку, обнажался до пояса и быстро взбегал на холм, инстинктивно расставив руки наподобие крыльев. А потом бежал по обезвоженному чернозему с извилистыми трещинами, какие оставляет пересушенная земля. Это темные углубления, похожие на линии какой-то большой паутины, обвивали все поле. Бледно-голубое небо давно не проливалось дождем, и паутина разрасталась, изощренно переплетаясь в диковинные узлы. Толик бежал вперед что есть сил и понимал, что ветер выгоняет из него злых духов обыденности, тоски и подростковой грусти. Он вздымался на холм, как корабль на волну девятого вала, и потом устремлялся птицей вниз.