Читаем Хтон полностью

— О-о-о! — протянула Досада, блаженно улыбаясь и двигая бедрами. — Какой ты новый и чудесный!

Его смятение вдруг разрешилось.

— Все миньонетки сестры, — сказал он. — Так уж у них принято. Я — на четверть миньон, и в этом смысле…

— Мне больно! — простонала Досада, отреагировав на его разрешение противоречия. Она попробовала ускользнуть, но он крепко ее удерживал.

— Через человеческое родство, это не оборот речи, — сказал Бедокур.

Обстоятельства затрудняли рассудительность беседы.

— У меня нет сестры! — рявкнул Арло и почувствовал, что из-за его гнева Досада смягчается и теплеет внутри и снаружи. Но что сказали норны? «Сей твердеющий уд…» — Только брат… да и тот мертв.

— Точнее, сводная сестра, — продолжал Бедокур. — Истина в том, что у Атона Пятого три живых ребенка от трех женщин.

— Он верен Кокене! — вспыхнул Арло. В какой причудливый диалог его втянули среди попыток совершить любовный акт? — Я все об этом знаю. Злоба умерла.

— Ты, самый младший, родился в § 410, — сказал Бедокур. — Миньонетка Невзгода зачала от Атона Утреннего Тумана, который родился в § 402 на планете Миньон. Он — наследник Старшего Пятого. Если, конечно, его общественное положение будет признано, что может и не случиться, поскольку он незаконнорожденный, гибрид двух культур, ни одна из которых не одобряет внебрачных детей. — Бедокур нахмурился, вспомнив о Вениамине, постоянном своем враге. — Но не бери в голову: все это пустая болтовня.

— Возможно, у меня и есть сводный брат, — согласился Арло, ибо это совпадало сего видением и потому обретало достоверность. — Но он — незаконный. Наследником Старшего Пятого признан я. На это указывает буква «А» в моем имени.

— По закону ты, как и твой отец, мертв. Согласно Галактическому Кодексу Атон умер в § 400. Мертвые не наследуют.

— Как и ублюдки, — пробормотал Арло. Но тут же подумал, что ему все эти формальности безразличны. — В таком случае пусть наследует Утренний Туман! Он — хороший человек, добропорядочный, со своей миньонеткой. А у меня и здесь есть чем заняться. — И он возобновил свои занятия с желанной Досадой.

— Его мать-любовница, миньонетка Злоба зачала от Атона его первого ребенка, который родился в § 400, когда Атон был в тюрьме, — продолжал Бедокур. — Этот был законным. — Он поднял руку, чтобы предупредить взрыв Арло. — Побереги свою ярость: Атон тоже об этом не знает. У Злобы не было возможности уведомить его до того, как он ее убил. Ребенок был возвращен на Миньон твоим двоюродным дедушкой Вениамином для защиты имени Пятых, и с тех пор я его шантажирую. Вениамин — образец благоразумия, он слова не промолвил об этом ни с одним посторонним и никогда не промолвит. Но от Хтона ничего не скроешь. Так вот, если будешь плохо себя вести, я расскажу все Атону.

— Он не поверит в такую ложь! — сказал Арло.

— Разве это ложь? Спроси Досаду, чей она ребенок.

Арло, пока его внимание было расколото между мучительным диалогом и возбуждающим физическим взаимодействием с девушкой, не мог связать очевидные вещи.

— Ты не?.. — спросил он с зарождающимся ужасом.

— Я — ребенок Атона и Злобы, — сказала Досада. — Я — дочь и внучка миньонетки Злобы.

Ошеломленный Арло пытался ее опровергнуть:

— Миньонетки рожают только мальчиков!

— Не всегда, если их линия безвременно гибнет, — объяснил Бедокур. — Когда миньонетка стара или чувствует приближение смерти, она рожает девочку. Злоба знала, что умрет, когда Атон вновь придет к ней, ибо ему не хватало плетки прирожденного миньона. Так что…

— Невозможно! Женщина не может управлять… — произнес Арло.

— Миньонетка может, — сказала Досада. — Ее тело способно различить мужское и женское семя ее любимого и воспринять нужное. Вскоре я зачну от тебя мальчика; а если ко мне приблизится смерть, я подарю тебе девочку, которая заменит меня.

— Электра! — сказал Арло, опознав еще одно понятие из ДЗЛ. И потом: — Моя сестра! — Хтон, конечно же, не даст ей зачать, но это ровно ничего не меняет.

— Разве это не прекрасно? — спросила Досада. — Сумасшедший доктор думал, что истина удалит тебя от меня, как обстриженные волосы, и я тоже этого боялась, но наша любовь остается подлинной. Правда? — И она совершила внутри себя какое-то гибкое движение, приведшее Арло к непроизвольному, исполненному вины, но мощному оргазму.

— Сестра! — выдохнул он, устрашенный порядками на Миньоне и предсказанием норн. В этот миг он ненавидел Досаду и все-таки любил ее. Он знал, что в будущем станет неспособен сопротивляться ее уговорам, ибо как бы он ни сердился, ее любовь всегда будет этому рада. А чувство вины из-за их связи также подхлестывало: запретный плод сладок. Он был на четверть миньон, она — на три четверти, ловушка захлопнулась.

Наконец-то он понял, что подвигало его отца на подобные отчаянные и кровосмесительные поступки.