Читаем Хрустальные Звёзды полностью

Убрав следы битвы Боба с силой земного притяжения, Лиса распахнула оконные створки и с минуту трясла тюль, пока бабочка не догадалась выпорхнуть на волю. При всём своём восхищении красивыми насекомыми прикасаться к ним она не могла – кожа на руках сразу же начинала гореть и чесаться. Эта странная аллергия началась у неё лет в семь, аллергологи долго подбирали терапию, но ничего не помогало. Дошло до того, что они заподозрили психосоматическую реакцию и рекомендовали родителям показать Лису психологам. После этого Джон предложил простое решение: обходить всяких бабочек стороной. В конце концов, на них можно просто полюбоваться издалека – как на цветы.

Конечно, выпуская сейчас бабочку, девочка опасалась, что та долго не продержится, всё же на улице никак не июнь, вот-вот снежные мухи полетят. Но так у неё хотя бы есть шанс ещё пожить, а вот дома точно замучают кошки.

На следующее утро уже Макс принёс в дом бабочку. Огромную, похожую на тропический цветок: ярко-лимонного цвета, с тёмно-шоколадными «глазками» по краю крыльев и с двумя длинными «хвостиками», расходящимися книзу.

Показал маме, и та тихо ахнула.

– Откуда такая красота?

Макс сказал, что нашёл бабочку во дворе. Она сидела на изгороди из декоративного винограда и казалась уснувшей. Но дома, в тепле, встрепенулась и распахнула огромные крылья. Боб, увидев это, бросил едва початую порцию паштета и кинулся Максу в ноги. Тёрся, упрашивал, обвивал хвостом, внезапно охрипшим голосом клятвенно обещал, что только он способен как следует позаботиться об этой красавице. Разумеется, на его уловки никто не поддался. Бабочку посадили в старый аквариум, предложили завтрак из нарезанного апельсина, и Макс заявил, что отнесёт её в школу, к мистеру Бруксу, у которого в кабинете хватало всякой живности.

Пока шёл к автобусной остановке, в голове вертелись строчки из дедовой тетради:

Накануне Макс прочитал это стихотворение маме и спросил, был ли в самом деле их дед знаменитым путешественником.

– Он поездил по миру в своё время, но… Это было так давно, я была совсем маленькой и ничего не помню. А потом мы переехали сюда, через несколько лет моя мама, твоя бабушка Марта, серьёзно заболела, и дедушка больше не мог уезжать надолго. Сынок, я даже не знаю, что сказать, он никогда не рассказывал о своих путешествиях.

Стелла пригладила упрямый вихор на макушке сына.

– Наверное, твой дедушка хотел об этом забыть.

Немного помолчав, она пожала плечами:

– Не знаю, почему так. Возможно, не было никаких особенных путешествий, а мистер Хэмиш преувеличивает. И вот что, мой хороший… Это замечательно, что ты нашёл дедушкину тетрадь, и эти стихи, и его записи… – Стелла на секунду нахмурилась, – да, именно его записи. Я бы не хотела, чтобы ты принимал их всерьёз. Твой дед был добрым и хорошим человеком, но к старости он стал… – Она снова замялась, подбирая слова, – в общем, очень странным. Все считали его тихим сумасшедшим – но это ничуть не мешало нам его любить. Главное, что ты должен о нём помнить: он был самым лучшим, любил всех нас, и мы любили его.

Про бабушку Марту дети знали только по рассказам матери, она умерла очень давно. А вот деда успел застать даже Максим. Дедушка умер, едва Максу исполнилось три года. Мальчик, конечно, ничего не помнил о нём, но иногда, уже на грани яви и сна, слышал тихий добрый голос, неразборчиво говорящий что-то, и на душе становилось тепло.

Макс слышал и раньше, как родители вполголоса между собой говорили о деде, о том, что последние годы он почти не выходил из дома. Ему всё время что-то мерещилось в лесу и в саду. Говорил, что белый морок его ищёт и просил сберечь звёзды, когда его не станет. Конечно, никто не воспринимал его всерьёз.

Но Макс решил, что непременно дочитает дедову тетрадь. Такого детального и обширного гербария он ещё не видел. И… Да, пусть что угодно говорит эта вредина Лиса, которая верит, что у старика поехала крыша, но Макс подумал, как было бы здорово, став взрослым, путешествовать, как дед.