— Но эта армия… — он махнул назад в сторону лагеря. — Это новость для нее. И если мы командой пойдем спасать Ридли, она поймет, что за нами гораздо больше людей.

Он шагнул ближе ко мне, его серые глаза были прямо перед моими.

— Сейчас она не догадывается, что мы задумали, и мы не можем позволить ей узнать, пока не станет слишком поздно.

Я хотела оспорить его слова, хотела взять больше оружия и собрать всех людей, штурмовать дворец, разбирая его по камешкам, пока не найду Ридли. Но не зависимо от того, насколько болезненной являлась правда, я знала, что Константин был прав.

— Я знаю, как тяжело отбрасывать чувства в сторону и поступать правильно, — он горько улыбнулся. — Поверь, я знаю это лучше, чем кто-либо. Но ты не можешь позволить своим чувствам к Ридли — или кому-нибудь другому — затуманивать сейчас свой разум. — Он сделал паузу, все еще глядя на меня. — Ты нужна нам, Брин.

Я глубоко вздохнула, смакуя вкус холодного воздуха, обжигающего мне горло и легкие, пока снежинки таяли на моих щеках.

— Я не смогу оставить его там надолго, — глухо сказала я.

— Она не убьет его, — заверил меня Константин и рукой в перчатке осторожно вытер растаявшие снежинки с моего лица. — Не сейчас. Она захочет узнать все, что можно от него, а затем захочет заманить нас в ловушку, когда мы попытаемся его спасти. Ридли сильный и умный и все еще жив. Я обещаю тебе это.

Я опустила глаза:

— Он вернулся за мной. Это все моя вина.

— Это не твоя вина, — гневно рыкнул Константин, напугав меня, и я подняла на него взгляд. — Ридли принял решение вернуться, и он тоже был неосмотрительным в том переулке. Ты не можешь всегда брать вину на себя, Брин. Иногда плохое происходит без всякой причины, а иногда, потому что кто-то облажался. Это не всегда зависит от тебя.

Он вздохнул:

— Прости. Я не хотел кричать на тебя.

— Нет, все в порядке. Я думаю, мне нужно было это услышать, — я откинула волосы с лица. — Так что мы теперь будем делать?

— Ты должна пойти, устроить своих родителей. Снег задержит нас здесь на какое-то время, — он посмотрел на надвигающийся шторм. — Все может ухудшиться, прежде чем станет лучше.

Я не совсем поняла, говорил ли он о шторме или о войне, но это было правдой в любом случае.

Глава 65. Тревога

Палатка снова провисла надо мной, и я поняла, что мне вскоре придется выйти и смести снег, пока она совсем не рухнула. Батарейки в маленькой электрической лампе садились, отчего она светила тускло, но я старалась игнорировать это.

Я лежала на спине, положив под голову одну руку, закутавшись в спальный мешок и разложив вокруг письма Эмбер. Снег не утихал, поэтому остальная часть лагеря легла спать.

Все остальные наверное спали, но я, каждый раз пытаясь закрыть глаза, думала только о том, что прошлой ночью мы с Ридли спали напротив друг друга, а сегодня его держат в комнате пыток Мины. Последнее место на земле, где он хотел бы находиться.

Поэтому я лежала без сна, перечитывая письма Эмбер снова и снова. Я уже пятый раз перечитывала ее последнее письмо, а живот все еще сжимался. Читать о том, как Дольдастам медленно разрушался, превращаясь в искаженный диктаторский режим под суровым правлением параноидальной сумасшедшей.

Оно также заставило меня осознать, как много я пропустила в жизни Эмбер, Тильды, моих родителей и Ридли. С ними столько всего случилось, а я никому из них не могла помочь.

А еще я очень скучала по Эмбер. За последние несколько недель она взвалила на себя огромное бремя с Тильдой, которая не могла прийти в себя после смерти Каспера, и Ридли, получившим травмы от пыток Мины. Не говоря уже о том, что Эмбер находила время проведать моих родителей, когда никто больше не мог. А скольких следопытов и членов королевских семей она пыталась научить, чтобы они могли сами себя защитить.

Я хотела поговорить с ней больше, и не могла дождаться дня, когда все это закончится, чтобы я могла поблагодарить ее за все, что она сделала, и сказать, что горжусь ею.

Отложив письмо, я на мгновенье позволила себе помечтать. О том, как снова будет мир, и мы с Тильдой и Эмбер сможем пропустить по стаканчику вина, как раньше. А после, я могла бы вернуться домой и свернуться калачиком возле Ридли. Несмотря на то, что думать о Ридли было больно, я не могла не делать этого. Я закрыла глаза, вспоминая прикосновения его кожи к моей и безопасность его рук.

Но это причиняло невыносимую боль, и я начала думать о том, что буду делать, когда все это закончится. Совершу длительную прогулку с Блумом. Пообедаю с родителями и попрошу маму, чтобы она приготовила мне пирог из крыжовника. И Константин мог бы…

Мысль о Константине выдернула меня из грез. Мы стали близки, и он стал тем, на кого я могла положиться. Когда все закончится, я на самом деле хотела бы, чтобы он оставался частью моей жизни, но я мучительно поняла, что понятия не имела, как он впишется в нее.

Потасовка снаружи отвлекла меня от мыслей, и я схватила кинжал, лежащий рядом.

Потом откинула створку, отодвинув ногой снег, насыпавшийся вокруг палатки с последней уборки.