- То, что за тобой охотится какой-то человек, который вероятно хочет сделать тебе что-то плохое?

- Ах это, да не... Сколько таких? Гришань, весь мир хочет тебя поиметь и трахнуть, твоя задача заткнуть жопу пробкой и купить косу.

- Косу то нахрена?

- Хуи дрочёные косить, хах!

- Ясно… Ты прям… Повелитель метафор.

- Я знаю, даже хотел как-то написать сборник стихов, вот послушай один из тех, что написал не так давно под грибами…

Он вытащил откуда-то из трусов помятую бумажку, распрямил её, поднял руку будто дирижёр какой-то или кем он себя представлял? После чего началось представление.

Сунимы глуша падь,

Из коронра истуше не озведил

Так шесть пешна, туды мы остужаем хлад

Никто не знает, я поверил…

Некоторое время он молчал, застыв словно горгулья на католическом соборе. Потом резко повернулся ко мне.

- Я ещё не закончил, работаю над подачей, но мне кажется я что-то могу в этом направлении.

Брови не опускались, а ступор от услышанного заставил меня проглотить язык, но через пару мгновений я всё таки выдавил из себя вопрос.

- Прости, а о чём вообще это четверостишие?

Походу я зря задал этот вопрос, потому что он загорелся словно факел, который держали в масле несколько недель к ряду.

- О, я здесь хотел передать очень много всего бесконечно вечного. Ты знаешь, друг… Это притча! О боге среди нас… Может быть об Иисусе? Ведь он до сих пор ходит по земле… Просто мы его не видим. А может быть… Не замечаем? Ну конечно, Иисус в каждом из нас. Да, определённо надо будет добавить ещё одно четверостишие, чтобы расширить мысль.

Я не стал уточнять, что за странные слова он использовал, это могло затянуть нас в ещё более сюрреалистичный диалог, а я хотел наоборот расслабить голову, а не загружать её потоком сознания Влада.

Он что-то бубнил себе под нос, записывал, переписывал, это продолжалось какое-то время, я решил, что отвлекать не стоит. В конце концов не каждый день приходит муза, дающая тебе силы творить. Через минут пять ему надоело, и он небрежно кинул бумажку на стол, она в свою очередь сделала несколько изящных пируэтов, приземлилась на край, там и осталась, слегка подрагивающая от утреннего бриза из окна.

- Тебя начал преследовать такой человек, Гришань?

Иногда Юрец очень резко скакал с темы на тему.

- Да не то, чтобы...

- Понятно. Запомни, в таких случаях главное - не провоцировать. Общайся с ним так, как будто ничего и не было. Но лучше всего игнорировать. Зачастую, если такой человек не видит, не чувствует результата своих действий, а результат его действий – это всегда твой страх, то он просто сдаётся. - Влад хлебнул из своей кружки. - Они все слабые брат! Человек, который хочет от тебя чего-то, он в первую очередь хочет использовать твою душу, твою энергию. То, что внутри тебя, оно ценнее всех материальных благ. Ведь именно поэтому люди так любят мстить. Мстительные люди хотят увидеть какой ты жалкий. На всё остальное плевать. Твоя задача иметь такую броню, которая обесценит все их попытки. Они потратят слишком много сил на тебя и сдадутся сами. Сами станут жалкими. Понимаешь о чём я?

Я кивнул, но на деле я понятия не имел о чём он. В голове уже кумар, мир перед глазами плывёт, солнце почему-то не оранжевое, а синеватое... Через некоторое время мне захотелось есть, Юрец указал на холодильник, где на средней полке завалялся старый карамельный торт. Наплевав на срок годности, я поднёс ко рту кусочек, который моментально растворился и стал вкуснейшим деликатесом, что я только мог представить. И мечтать даже не надо, моя мечта у меня уже во рту, тает насыщая вкусовые рецепторы нежной сладостью. Не прошло и десяти минут, как я умял его полностью, извинился перед Юрой за это, но он махнул рукой, сказал, что торт гостевой как раз на такие случаи. После чего я спросил нет ли ещё чего-нибудь карамельного, он помотал головой, и я пошёл на балкон смотреть как солнце медленно ползёт вверх, не желая пропускать ни одной доли секунды этого процесса. Время шесть утра, до зенита ждать ещё долго, веки начали тяжелеть, и я машинально плюхнулся на кушетку рядом с балконом, провалившись в бесконечный поток сновидений, в центре которых мелькала то Сфера Оленковского, то чёрный человек, то мой старый приятель, которого я категорически отказывался пускать снова в свою жизнь. Ника заглянула лишь под конец, я так и не понял, она реально оказалась каким-то образом в квартире у Влада или оно мне померещилось…

Глава пятая