Читаем Хрупкость нормализации полностью

Незамеченные победители

Но если клапаны демократии закрыты — это не только угрожает стабильности режима, но и создает питательную почву для роста альтернативных этой системе структур, которые на демократию и не рассчитывают. На фоне сомнительной победы «Единой России» незамеченными остаются другие победители этих выборов.

Прежде всего победителями являются региональные князья. В 1999 году партия власти строилась по принципу «опричнины»: торопливо собранного конгломерата почти случайных людей (губернаторы — инициаторы «Единства» были не самыми влиятельными). Это позволило Путину немного потеснить губернаторов в 2000 году. Но с тех пор много воды утекло. Отброшены от власти и творец опричнины Борис Березовский, и его «Малюта» Сергей Доренко. В «Единой России» возобладала идеология «Единства» и кадры ОВР. После натиска 2000–2002 годов губернаторская каста стала более однородна. «Красные» и «демократические» губернаторы встречаются теперь изредка (скоро их совсем изведут). Победила «Партия крепких хозяев», в которую торопливо «записалось» и большинство князей, недавно числившихся в КПРФ.

Списки кандидатов теперь составляют преимущественно не в администрации президента, а в кабинетах губернаторов. Им же принадлежит и административный ресурс — их подчиненные убедительно попросят избирателей проголосовать так, а не иначе. Не понравится им что — нибудь — могут и не попросить.

Отчужденный от власти народ начинает развиваться более самостоятельно. Телевизионное зомбирование этому мешает все меньше — журналисты снова по разные стороны баррикад, хоть и изображают лояльность президенту. Развитие политических настроений идет в трех направлениях: рост новых криминальных структур (создадим свою «Бригаду» — чем мы хуже Саши Белова или мафиози в государственных креслах); сект; неформальных гражданских организаций. Здесь тоже есть победители на выборах.

Прежде всего это те, кто считает, что стабилизация затянулась. На этих выборах почти все партии, кроме «Единой России», обличали олигархический капитализм, да так, что этот термин стал общеупотребимым. Как человек, причастный писанию учебников, пособий, справочников, могу засвидетельствовать, что если в 2002 году «редакторская правка» моих текстов о современном положении могла заключаться во вписывании апологетических абзацев (без ведома автора), то теперь издатели позволяют мне делать достаточно критические замечания. Но известны и примеры ужесточения цензуры. Битва за «место в истории» обостряется. Не признак ли это завершения периода? Если Дума — не место согласования интересов, то это место перемещается в издательства. Помните, у Белинского: в отсутствие политики ее роль играет литература.

Отчуждение власти и общества приводит к тому, что люди стремятся реализовать свои политические и идеологические интересы в обход существующей политической системы. Их организационная энергия уходит в сетевые структуры, которые не контролируются властью.

В начале избирательной кампании, 25–26 октября проходили сразу две конференции общественных движений: «Экологическое движение и гражданское общество» и «Всероссийская конференция гражданских организаций». Меньше всего на них говорилось о грядущих выборах (разве что экологи еще раз отмежевались от партии «Кедр», ныне переименовавшейся в «Зеленых»). Больше всего собравшихся занимало установление и восстановление контактов между правозащитниками, независимыми профсоюзами, активистами экологического движения, обществами потребителей и так далее. Люди, многие из которых не видели друг друга с начала 1990–х годов, увлеченно обменивались визитками. При этом у части этого актива есть свои выходы на представителей власти, «наработанные» еще в 1988–1993 годах. Главная тема кулуаров форума — противодействие «системе». В обществе растут субкультуры со своей идеологией, внутренней жизнью, влиянием. Обычно эти структуры не создают своих партий, а предпочитают поставить под идейный контроль отдельных депутатов. Депутаты — часть «системы». Субкультуры — ее реальные или потенциальные противники.