Читаем Хрупкая женщина полностью

– Только не это! – мои глаза распахнулись, как жалюзи на окнах. Я вырвалась из объятий Бена и, размахнувшись, с неописуемым наслаждением нанесла ему хороший удар в челюсть. – Идиот! – заорала я, поднимаясь на ноги. – Только тронь ведро, будешь жалеть всю оставшуюся жизнь! – я повернулась и погрозила пальцем тощей фигуре в белом. – А вы, противный мистер Как-Бишь-Вас-Там, почему бы вам не убраться восвояси и не подумать над своим поведением! Или вы считаете, что лицезрение вашего головного убора доставляет эстетическую радость?

Бен заморгал что есть мочи, но я оставила его гримасы без внимания. Я и соображать-то нормально не могла, не говоря уж о том, чтобы вспомнить азбуку Морзе, которой, к слову сказать, отродясь не знала.

– Кто вы такой, чёрт побери? – прокурорским тоном вопросила я, обращаясь к тощему призраку. – Какого дьявола вам понадобилось в чужой кладовке посреди ночи?

Призрак издал смешок, обнажив розовые беззубые дёсны, и злобно прошипел:

– Разве ты не узнаёшь дядюшку, моя пухлощёкая малютка?! Ты всегда была идиоткой! Я же хозяин этой обители, Жизель, твой любящий дядюшка Мерлин.

– Какая приятная встреча, – ухмыльнулся Бен. – Пока ты пребывала в обмороке, мистер Грантэм рассказал мне, что у него часто среди ночи просыпается аппетит и он спускается вниз посредством кухонного лифта. Я же услышал твои вопли и решил выяснить, в чём дело.

– И вовсе я не пребывала в обмороке! – возмутилась я. – Всего лишь споткнулась. Споткнулась и упала! И ударилась головой, – я подоткнула покрывало. – Даже если предположить, что я действительно повела себя как последняя идиотка, то вы, дядюшка Мерлин, тоже хороши! Я не привыкла наталкиваться во мраке ночи на мужчин в таком облачении.

– Ха! Скажи уж лучше, что ты не привыкла наталкиваться во мраке ночи на мужчин в любом облачении. Если только… Ты ведь не наврала этому лондонскому хлыщу, что рассчитываешь на мои денежки? Ничего не выйдет, моя толстушка! А что касается ночных колпаков, так только благодаря им я ещё не умер от холода. Всякие там электрические грелки я себе позволить не могу, особенно сегодня. Вдруг кто-нибудь из моих возлюбленных родственничков проникнет в комнату и перережет провода.

– Мистер Грантэм, если вы всё ещё желаете перекусить, – вежливо предложил Бен, оглядывая плиту, – я мог бы вам что-нибудь сварганить. Как насчёт омлета?

– А, теперь я всё понял! – прохрипел милый дядюшка Мерлин. – Вы один из этих… ветреных юнцов?

Ну что за извращённый ум у этого старика! Я направилась было к двери, но затем передумала. Не позволю ему упиваться победой.

– А вы и об этом наслышаны? Думаю, вы поступила правильно, проторчав всю жизнь в этой дыре. Внешний мир слишком хорош для вас.

Дядюшка Мерлин неподвижно сидел на стуле. На какое-то мгновение мне почудилось, что я пригвоздила его, но тут из-под колпака полыхнул взгляд, исполненный дьявольского веселья.

– Если омлет не вызывает у вас энтузиазма… – Бен раздражённо моргнул в сторону дяди Мерлина.

– Настоящие мужчины, – пролаял дядюшка Мерлин, – не едят на завтрак всякие там яйца! Мы любим копчёную селёдку. Принюхайтесь, и вы найдёте её в ящичке справа от раковины, она завёрнута в газету. Да-да, под салфетками, в самом низу. Я спрятал её от Сибил. Эта селёдка для нас с Джонасом. Мы играем с ним в карты каждую ночь с пятницы на субботу, когда старая грымза отправляется на боковую. Спасу от неё нет никакого, всюду суёт свой нос, и рожа у неё вечно кислая. Против карт Сибил не возражает, на её взгляд, азартные игры в крови у джентльменов, но панибратство со слугами она считает страшным преступлением. Ха! Мне нравится, когда Джонас мухлюет. А сегодня старик заболел, будь он неладен! Так кто хочет съесть его рыбку? Большая, чур, моя.

– Дядюшка, поскольку селёдка – пища мужская, то я, пожалуй, поджарю два… нет, три кусочка хлеба вон в том тостере, что так напоминает мышеловку, налью чашечку чая, благо мой милый Бен уже заварил его, и отправлюсь к себе в комнату.

– Что?! Ты оставишь меня наедине с этим головорезом? Учти, если завтра обнаружится мой труп с вертелом в сердце, это будет на твоей совести! Молодой человек, где это она вас подцепила? В одном из клубов для отчаявшихся сердец? И чем вы занимаетесь помимо жонглирования сковородками?

– Он пишет книги, – я свирепо соскребла масло с треснутого блюдца и размазала его по тосту, – Почти такие же грязные, какой была эта кухня, пока я тут малость не прибралась. Спокойной ночи, милый дядюшка, можете не отвечать, а то чего доброго поперхнётесь рыбьей костью.

Завтрак превзошёл самые страшные ожидания. Он был чудовищным. Накрыв на стол, тётя Сибил благоразумно удалилась и потому не слышала, как гости высказывались о её стряпне.

Фредди с гримасой отвращения помешивал овсянку, словно ребёнок, который ждёт, что мамочка вот-вот начнёт причитать: «Эта ложечка за папу, эта ложечка за бабу…» Наконец он бросил ложку и пробормотал:

– То ли уже кого-то сюда стошнило, то ли сейчас это случится со мной.