Расул Магомедов, Арсен Магомедов

Хронология истории Дагестана

Наследие Расула Магомедовича

Расул Магомедович Магомедов рано связал свою судьбу с изучением истории и культуры, он преданно служил исторической науке до своих последних дней. Нет ни одной более или менее важной проблемы Дагестана на всех этапах историко-культурного и этнополитического развития, которая была бы обойдена вниманием ученого, в решение которой он не внес бы весомый вклад. Происхождение народов Дагестана, формирование первых государственных образований и их дальнейшие судьбы в течение веков, борьба с иноземными завоевателями, социальная стратиграфия дагестанского общества, ее характерные черты, особенности формационного развития, проблемы источниковедения и историографии, сельская община, ее сущность, хозяйственная жизнь, устойчивые связи с соседями и государствами, материальная и духовная культура – сейчас все это невозможно представить без глубоких исследований и разработок Расула Магомедовича, ученого общекавказского, общероссийского масштаба.

Обладая практически неисчерпаемыми знаниями, он щедро делился ими с многочисленными учениками, аспирантами, с коллегами по «ремеслу». Среди ученых он пользовался огромной популярностью, его научный авторитет был непререкаем. Доброта, участливость, внимательность, сочувствие – все эти похвальные человеческие качества были продолжением характерных черт настоящего российского интеллигента – гуманизма, твердости, принципиальности, самоотверженности в отстаивании основополагающих положений науки, в защите достоинства человеческой личности.

В Расуле Магомедовиче Магомедове генетически было заложено чувство ответственности за судьбы молодых ученых. Лично в моей творческой жизни он сыграл огромную роль.

Впервые я увидел Расула Магомедовича в 1955 г. на ученом совете Института истории, языка и литературы Дагестанского филиала АН СССР. В конце 1954 г. я был зачислен младшим научным сотрудником института, а через год по существующей там традиции я представил свою годичную плановую работу «Дагестан в VII–X вв.». В повестке ученого совета числилось и обсуждение моей работы. Рецензентом был Р.М. Магомедов – профессор Дагестанского государственного университета. Я, разумеется, сильно волновался, мое будущее в науке находилось в руках главного историка Дагестана, по книгам которого учились студенты всех гуманитарных факультетов республики. К сожалению, у меня не сохранилась запись выступления знаменитого ученого, я не помню, какие пункты он критиковал, какие высказал пожелания, но в память четко врезались четыре слова из его выступления: «Работа производит хорошее впечатление …». Многие и многие люди могут вспомнить с благодарностью имя Р.М. Магомедова за помощь и поддержку.

В апреле 1976 г. в Москве в Институте востоковедения я защищал докторскую диссертацию. Первым оппонентом был Расул Магомедович. Я храню его письменный отзыв как дорогую для меня реликвию.

Мне хотелось бы сказать пару слов об одной из изумительных черт выдающегося ученого. Он никогда не держал ни на кого зла. Мне кажется, он никогда и не думал «расплатиться» с кем-нибудь, отомстить кому-либо. Все хорошо помнят печальной славы события 1950 г., когда волею людей, весьма далеких от науки, была продиктована концепция реакционности народно-освободительного движения 20–50–х гг. XIX в. под руководством имама Шамиля. Все хорошо помнят, как процветающий, талантливый молодой ученый, уже доктор исторических наук Расул Магомедович Магомедов вдруг оказался не у дел, был подвергнут «публичному избиению», лишился степени доктора исторических наук, звания профессора, должности заместителя председателя Дагестанской базы Академии наук СССР.

Многие годы спустя ученый вспоминал, что в это время у него было много планов, которые рухнули в одночасье. В числе этих планов было также изучение княжеских родов и династий. «Мне нетрудно было представить, – писал Расул Магомедович, – как отреагируют «авторитетные товарищи» на «самом верху», узнав, что историк, лишенный степени за «националистические ошибки в освещении деятельности имама Шамиля», взялся за историю дагестанских династий и владетельных домов». Так вот Расул Магомедович никогда – ни в годы «отлучения», ни в годы его триумфального возвращения в науку, последующих успехов в науке, в системе народного образования, в общественной жизни – ни разу не вспомнил недобрым словом тех, кто преследовал его, обвиняя в неправильном освещении движения 20–50-х гг. XIX в. на Северо–Восточном Кавказе, в забвении классовой сущности исторических событий. Создавалось впечатление, что прославленный ученый вообще их не знал, не помнил, не хотел помнить.